Джулиан Барнс. История мира в 10 1/2 главах

Любя, мы обретаем недюжинную способность к сочувствию, обязательно начинаем видеть мир иначе. Без этого дара вы не сможете стать ни хорошим любовником, ни хорошим художником, ни хорошим политиком (прикинуться-то, конечно, сможете, но речь не об этом).

0.00

Другие цитаты по теме

Всегда получать то, что хочешь, или никогда не получать того, чего хочешь, — в конце концов, разница не так уж и велика.

История повторяется, первый раз как трагедия, второй раз как фарс.

Любовь может дать счастье, а может и не дать; но она всегда высвобождает скрытую в нас энергию.

Иммиграция, как и эмиграция, — это процесс, в котором деньги играют не менее, а часто и более важную роль, чем принципы или законы.

... Чего природа не умеет делать, так это врать. Она просто идет напролом и делает свое дело... Шагает прямо и никого не надувает. Иногда она может быть не слишком приятной, но врать не станет.

История — это ведь не то, что случилось. История — это всего лишь то, что рассказывают нам историки.

Из чего сделана скрипка? Из деревяшек да из овечьих кишок. Но разве музыка становится от этого пошлее или банальней? Наоборот, благодаря этому она восхищает нас еще больше.

Людям больше нравится получать то, чего они хотят, а не то, чего они заслуживают.

Возьмите, например, королевского пингвина: самец высиживает яйца, носит их у себя на ногах и месяцами защищает от антарктического холода под жировой складкой внизу живота… Ладно, отвечают вторые, а как насчет самца морского слона? Валяется целый день на пляже и трахает всех самок в пределах досягаемости. Как это ни огорчительно, похоже, что поведение морского слона более типично, чем поведение пингвина. К тому же, хорошо зная свой пол, я склонен усомниться в альтруизме последнего. Скорее всего, самец пингвина просто сообразил, что коли уж приходится торчать в Антарктиде столько лет кряду, разумнее будет сидеть дома и нянчиться с яйцом, покуда самка ловит рыбу в ледяной воде. То есть просто избрал самую выгодную для себя тактику.

Она наизусть знала контуры своего одиночества.