Убийство бывших братьев по оружию дает мне странное удовлетворение.
Наверняка можно как-то разобраться, не убивая друг друга.
Убийство бывших братьев по оружию дает мне странное удовлетворение.
— Ну почему мы никогда не знакомимся с нормальными людьми?
— Я нормальная!
— Ты сиганула с крыши и заколола мужика ударом в спину.
— Совершенно нормальным образом!
Убивать людей хорошо, судя по Библии. Библия — одна из самых кровавых книг в истории человечества.
Чудовище умерло; чудовище бессмертно. Его можно поймать; его не поймает никто и никогда. Охоться за ним хоть тысячу лет, оно всё равно избежит твоей хватки. его можно убить, раскромсать на части и рассовать по банкам с формалином, или разбросать по четырём сторонам света, но оно всё равно останется в одной десятитысячной дюйма от твоего поля зрения. И это будет всё тот же монстр, только с другим лицом. Я мог убить его, неважно, как. Я убью его в следующий раз, и потом, и снова, и у него каждый раз будет новое лицо, хотя монстр останется прежним. Монстр всегда остаётся прежним.
— Когда?
— Когда, что?
— Когда ты начал убивать людей?
— Сколько себя помню, я всегда убивал…
— Значит… ты убил многих…
— Ну…Даже не знаю, сколько…
— И ты не чувствуешь вины, тебе не снятся кошмары, ты ни капельки не раскаиваешься?
— Мне это не знакомо… Я просто знаю, что плохие люди умирают, а хорошие живут.
— Кто это решает? Как ты можешь знать, хороший или плохой человек, которого ты убил?
— Они плохие, поэтому их ненавидят… И заказывают мне их убийство.
— А что насчет тебя? Все те, кого ты убил, ненавидят тебя… Разве это не значит, что ты тоже плохой?
— Они… Не знают меня.
— Гномья тюрьма?
— Гномы тюрем не строили, эльф. Это свалка. Они выбрасывали сюда что-нибудь и надеялись, что больше это не увидят.