Есть грехи, которые нельзя скрыть, но и говорить о них невозможно.
Слова могут быть острее обоюдоострого меча. Они ранят глубоко и оставляют истекать кровью.
Есть грехи, которые нельзя скрыть, но и говорить о них невозможно.
Слова могут быть острее обоюдоострого меча. Они ранят глубоко и оставляют истекать кровью.
То, что мы можем быть лишь тем, что мы есть, всегда останется нашим неискупимым грехом.
Меня учили, что единственный смертный грех, единственное преступление против самого себя — это принимать что-либо на веру.
Не так обычно страшен грех,
как велико предубеждение,
и кто раскусит сей орех,
легко вкушает наслаждение.
Сторонись того, кто грехов не сторонится. Как довериться ему, коль Творца он не боится?
— Ты совершила глупость, Хадасса. Тебе нужно было сделать все для того, чтобы спасти себе жизнь. — Точно также поступил сам Атрет и бесчисленное множество других людей до него.
— Ради того, что я никогда не смогу потерять, я расстаюсь с тем, что все равно не смогу сохранить.
– Без света не может быть и тени, а без тени – света. Об этом писал еще Карл Юнг, – продолжал мужчина. – Точно так же и в каждом из нас есть как добрые намерения, так и дурные наклонности. Чем сильнее мы тянемся к совершенству в светлых деяниях, тем беспросветней и разрушительнее становится сила наших темных инстинктов. Когда в стремлении к свету человек пытается выйти из собственных рамок, его же собственная тьма затягивает бедолагу в преисподнюю и превращает в дьявола. Ибо так уж устроено у людей: любые попытки стать больше или меньше самого себя греховны и заслуживают наказания…
Из пепла возникло семь других образов. Один из них сказал:
— Прежде мне имя было Гордыня, а теперь я зовусь — Благородная гордость. Потом заговорили другие Скупость преобразилась в Бережливость, Гнев — в Живость, Чревоугодие — в Аппетит, Зависть — в Соревнования, Лень — в Мечту поэтов и мудрецов. А Похоть, только что сидевшая на козе, превратилась в красавицу, имя которой было Любовь.