Английский надо знать! Даже самые тупые англичане знают его неплохо.
Особенно я люблю патриотов, украино-мовных, которые почему-то иногда не могут довести на украинском свою фразу до конца. Они или говорят на суржике, или потом переходят на русский.
Английский надо знать! Даже самые тупые англичане знают его неплохо.
Особенно я люблю патриотов, украино-мовных, которые почему-то иногда не могут довести на украинском свою фразу до конца. Они или говорят на суржике, или потом переходят на русский.
— Можно ведь сказать, что все мы верим в коллективную культуру, — сказала я.
— Это как?
— Ну, в коллективный язык. Понимаешь, ведь у нас у всех и в самом деле одна общая культура, состоящая из вещей, которые мы сами разбили на части и на каждую повесили ярлык — как ученые девятнадцатого века, которые все классифицировали. Конечно, люди по-прежнему продолжают спорить из-за этих классификаций. Две похожие рыбы — это один сорт рыбы или два разных? Отличается ли все от всего остального, или никаких различий нет? [...] Какими критериями ты пользуешься, чтобы сказать, что вот эта вещь заканчивается здесь, а вот тут начинается другая? И что это вообще такое — «быть»? Пока не доберешься до атомарного уровня, между вещами, похоже, вообще нет промежутков. Даже пустое пространство кишмя кишит частицами. Но если взглянуть на атомы, то становится понятно, что кроме пустого пространства вообще ничего не существует. Ты ведь, наверное, слышал про такую аналогию: атом — это спортзал, в середине которого лежит теннисный мячик. В действительности ничто не связано ни с чем. Но мы создаем эти связи между вещами — с помощью языка. И с помощью такой классификации и с помощью промежутков между этими вещами создаем культуру вроде той, в которой и живем сейчас.
— Я не верю в бескорыстие, мистер Джеймс. У любого человека, в любом деле есть свой интерес. Если кто-то скажет Вам, что поможет просто так, безвозмездно, значит ему нужно от Вас больше, чем Вы можете дать. Итак, что?
— Британская корона щедро заплатит...
— ... золотом, украденным вами из моего хранилища... Не интересно.
Только на родном языке можно петь, писать стихи, признаваться в любви... На чужом языке, даже при отличном его знании, можно лишь преподавать язык, разговаривать о политике и заказывать котлету.