Мы не можем выбрать, как и где нам родиться, но можем выбрать, как умереть и когда.
Хотя на самом деле, — сказала Аомамэ, — и с меню, и с мужчинами, и с чем угодно — может, у нас и правда нет никакого выбора? Может, то, что остается с нами в итоге, предписано свыше, а мы лишь делаем вид, будто из чего-то там выбираем? И вся эта «свобода выбора» — только иллюзия? Иногда мне и правда так кажется.
Финал обязательно есть, — сказал он. — Хоть и без вывески «Конечная станция». Ты когда-нибудь видела лестницы с надписями «Эта ступенька — последняя»?
— Ты сказала, что уезжаешь... Как далеко?
— Такие расстояния не измеряются числами.
— Как и расстояния между человеческими сердцами.
Это же как с монетой! Что выпадет — орел или решка, — не узнаешь, пока монета не упадет.
— Ты сказала, что уезжаешь... Как далеко?
— Такие расстояния не измеряются числами.
— Как и расстояния между человеческими сердцами.
Ведь что ни говори, а в окружающих лицах нас куда сильнее привлекают естественность и живые эмоции, чем принципиально застывшее в Вечности отношение к добру и злу.
В одно и то же время я нахожусь в двух разных местах. Да, это противоречит теории Эйнштейна, но тут уж ничего не попишешь.
Cлайд с цитатой