Ведь что ни говори, а в окружающих лицах нас куда сильнее привлекают естественность и живые эмоции, чем принципиально застывшее в Вечности отношение к добру и злу.
Больше всего я боюсь самой себя. Своей непредсказуемости. Потому что я не знаю, что сделаю через минуту. Потому что я не знаю, что делаю сейчас.
Об этом говорил даже Мао Цзэдун. «Находи самую слабую точку в обороне противника, тщательно целься — бей что есть силы. Без этого умения любая партизанская война обречена на провал».
— Ты сказала, что уезжаешь... Как далеко?
— Такие расстояния не измеряются числами.
— Как и расстояния между человеческими сердцами.
Воскресенье создано Господом для того, чтобы дети играли и веселились. А вовсе не для того, чтобы собирать с людей деньги или пугать их грядущим концом света.
Наши глаза, словно воображаемая кинокамера, выхватывают кусочки историй, из которых постепенно слагаются картины чьих-то воспоминаний.
Человеку даруется надежда, и он использует её как топливо, чтобы жить дальше. Без надежды никакое «дальше» невозможно.
Сжимать в объятьях тело женщины — то же, что вбирать в себя странную радость, которая с неба нисходит к морю.
Что однолунный мир, что двулунный — по большому счету разницы никакой. Если ты сама не веришь в окружающую действительность и если у тебя в ней нет настоящей любви — в каком из миров ты ни находилась бы, он будет для тебя фальшивой пустышкой. Граница между реальностью и условностью в большинстве случаев не видна. Она видна только сердцу.
Cлайд с цитатой