Для глупцов внешняя обстановка составляет половину жизни, и в этом отношении многие даровитые люди оказываются глупцами, несмотря на весь свой ум.
Глупость, которую люди моментально подхватывают — свидетельство не силы мысли, а слабости многих умов.
Для глупцов внешняя обстановка составляет половину жизни, и в этом отношении многие даровитые люди оказываются глупцами, несмотря на весь свой ум.
Глупость, которую люди моментально подхватывают — свидетельство не силы мысли, а слабости многих умов.
— Ничего не понимаете! — сказал Изя. — Вы же тут все — кретины. А опасность грозит только умным людям.
— Что кретины — то кретины... — сказал Андрей. — Это ты прав.
— Ага! Умнеешь! — воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. — Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком...
Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности если ума нет.
Царю Хосрову был задан вопрос:
— Кому из людей ты пожелал бы в первую очередь поумнеть?
Он ответил:
— Моим врагам. Замечено, что умные, замыслив злое, очень редко выступают в поход. Глупых же ничто не останавливает от безрассудных поступков.
... ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости...
Мудрец сказал:
— Снисходительное отношение к небольшим проступкам присуще каждому умному человеку.
Прежде всего, число офицеров там было более ограничено, чем в других войсках; затем, либеральные, почти республиканские настроения среди артиллеристов, опасения, которые внушало императору объединение людей образованных и привыкших размышлять – всё это мешало большинству из них делать военную карьеру. Поэтому вопреки обычным порядкам, офицеры, часто получали генеральский чин вовсе не потому, что были самыми выдающимися в армии, а потому, что их ограниченность делала их безопасными.
Аристотель сказал:
— Глупец не испытывает огорчений от скудости своего ума, подобно тому как пьяница не чувствует шипа, который вонзился ему в руку.
Один философ сказал:
— Умный человек всегда узнает глупого, так как сам был в его шкуре, прежде чем набрался ума-разума. Глупцу же никогда не узнать умного, так как умным он никогда не был.