Человечество не похоже на многообещающего, благородного и умного юношу, честного в своих поступках; скорее это старый грешник, который тайком смакует всякие мерзости, а наготове держит ворох лицемерных фраз.
Мы не знаем, что делать с иными мирами. Хватит с нас одного этого, и он нас угнетает. Мы хотим найти собственный, идеализированный образ, это должны быть миры с цивилизацией более совершенной, чем наша. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого.
Как смешно и сумасбродно это «покорение любой ценой», эта «героическая стойкость человека», эта жажда мести за гибель товарищей, которые погибли потому, что их послали на верную смерть... Мы были попросту неосторожны, мы слишком полагались на свои излучатели и индикаторы, мы совершили ошибки и расплачиваемся за это. Мы сами, только мы виноваты.
Чем искусственнее окружающая нас среда, тем сильнее мы зависим от технологии, от её надёжности — и от её сбоев, если она их допускает.
При всем содеянном зле именно наука вызволила значительную часть человечества из голодного существования, тогда как фундаментом всех религиозных систем азиатского образца является именно равнодушие — столь же возвышенное, сколь катастрофическое по своим последствиям.
... идеал учёного — тщательная изоляция рассматриваемого им явления от мира собственных переживаний, очистка объективных фактов и выводов от субъективных эмоций. Идеал этот чужд художнику. Можно сказать, что человек тем в большей степени является учёным, чем лучше умеет подавлять в себе человеческие порывы, как бы заставляя говорить своими устами саму природу. Художник же тем более является художником, чем сильнее навязывает нам самого себя, всё величие и ничтожность своего неповторимого существования. Мы никогда не встречаем столь чистых случаев; это свидетельствует о том, что реализовать их полностью невозможно: ведь в каждом учёном есть что-то от художника, а в каждом художнике — кое-что от учёного.
Личностей могут запоминать, но организации всячески препятствуют этому. Один художник, один генерал, один герой или один злодей может умереть, но невозможно убить людей, нацию, идею — только если идея не произрастает из слабовольных и давится более сильными.
— Бессердечный, сколько зла повидал ты, пока добирался сюда? Зло человеческого бытия. Зло человеческой души. Я знаю, что ты видел всё это. Люди высасывают друг из друга все соки, чтобы набить своё чрево. Любящие, которые не в силах выразить свои чувства, предают и уничтожают друг друга. Себялюбцы пренебрегают долгом и погрязают в пороках. Некогда ранее благородные люди не могут устоять перед искушением наживы. А слабовольные спешат поддаться своим страстям, лишь бы утолить свой порочный голод. Люди притворяются высокоморальными существами, но ими движут примитивные жалкие инстинкты. Они — развращённые, злобные создания. Скажи мне, разве я не прав?
— Люди несовершенны. Я видел худшие стороны человечества, узнал, что человек способен на невыразимые злодеяния. Но люди не порочны от природы. Человечество всё ещё заслуживает спасения!
Cлайд с цитатой