Я странствующий тип,
Бродячий меж мирами.
I new in world's the прототип,
Глаголющий мечтами.
Я разгоняю стих, как порш каен,
От темы к теме «прихожу».
Как будто нет моих колен,
Летаю я и ворожу.
Но это нет, не магия,
А стал рабом «бумаги» я.
Пишу сегодня эти строчки,
Хочу узреть улыбку дочки.
Но дочки нету, к сожаленью,
Внимай Господь сему прошенью:
«Заполни Боже Светом Душу,
Исполню Заповедь Твою.
Иметь детей и дорогушу,
Что скрасит снова жизнь мою».
Ах, Саша Пушкин, сукин сын!
Откуда знал мои ты мысли?
Быть может наш исток один,
И для поэтов он бесчислен?
Порой пишу стихи я также,
Как ты писал свои романы.
Ты мне, как брат, наверно, старший,
Но только от другой же мамы.
И мысли наши очень схожи,
И чувства наши так близки!
Как будто бы среди прохожих,
Увидел свет родной души.
Я верю в Свет твоей души,
Который так меня привлёк.
Как будто голос из тиши,
В моих глазах огонь зажёг.
А красота — она на время,
Но лишь для тела и лица.
Пройдут года, пройдёт неделя,
В тебе останется — Душа.
Девушка, открывающая душу и тело своему другу, открывает все таинства женского пола.
Она меня любит как график, по датам, по числам морей и пустынь. Она заползает мне в душу до глуби и губы брезгливо кривит. Она меня любит, конечно же, любит. Но страшно от этой любви.
Необязательно разбираться в музыке, чтобы попасть под ее очарование. Так действует на нас любое искусство. Оно затрагивает нашу душу.
... И с этого неотправленного письма начались многие беды в ее жизни... Впрочем, только ли беды? Ведь вместе с бедами незаметно подкралась и любовь — такая странная, порой похожая на ненависть, изгоняемая, истребляемая, но все равно неодолимая, опалившая душу огнем...
Я видел совесть в темноте ночной,
В Санкт-Петербурге она обитала.
Оставила в моей душе земной
След, о котором буду вспоминать я.
Cлайд с цитатой