Не забывай! Кричал я без слов через десятилетия. Никогда не забывай этот миг!
Пройди через стену, которая отделяет то, что ты знаешь, и то, о чем осмеливаешься говорить.
Не забывай! Кричал я без слов через десятилетия. Никогда не забывай этот миг!
Пройди через стену, которая отделяет то, что ты знаешь, и то, о чем осмеливаешься говорить.
– Каждая актриса в Голливуде, каждая красивая женщина, которую я знаю, притворяется красивой и боится, что мир откроет секрет ее привлекательности рано или поздно. Это касается и меня.
Я покачал головой.
– Сумасшедшая. Ты совсем сумасшедшая.
– Мир сходит с ума, когда речь идет о красоте.
Погляди в зеркало, и можешь быть уверен: то, что ты видишь – это не то, что ты есть.
Удовольствие от собственных слов получаешь тогда, когда говоришь как можно меньше неправды.
Что в отдалении и отдельно, что вместе и отдельно — всё равно мы будем слишком несчастливы. Я ощущаю себя существом которое много плачет, существом, которое даже обязано плакать, потому что счастье нужно выстрадать. А я знаю, что мне ещё рано превращать жизнь в сплошное страдание.
Мы должны иметь дело с той валютой, которая представляет для нас ценность, — продолжила она, — в противном случае любой успех в мире не покажется нам удовлетворительным, не принесёт счастья. Если кто — то пообещаешь, что тебе заплатят миллион скрунчей за то, что ты перейдёшь через улицу, а скрунчи не представляют для тебя никакой ценности, — ты будешь переходить через дорогу? А если тебе пообещают сто миллионов скрунчей, что тогда?
Ошибок не бывает. События, которые вторгаются в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться.
Свет и прикосновение, мягкие тени и шепот, и это утро, переходящее в день, переходящее в вечер, и вновь найденный путь навстречу друг другу после целой жизни, прожитой порознь.
После того, как она повесила трубку, я сказал в затихший телефон: – Я люблю тебя, Лесли Парриш.
Эти слова, сказанные в полном уединении, так что никто их не услышал, – слова, которые я так презирал и никогда не произносил, – были истинны, как сам свет.
— У меня была в ходу гипотеза, почти теория... Вот она: красивые женщины почти равнодушны к сексу...
— Знаешь, что неверно в твоей гипотезе? — спросила она.
— Думаю, что в ней все верно. Но есть исключения, и ты — спасибо Творцу — одно из них. А в общем случае дело обстоит так: красивые женщины устают от того, что их рассматривают в качестве сексуальных объектов. В то же время они знают, что их достоинства этим исчерпываются, поэтому их переключатели срабатывают на выключение.
— Занятно, но неправильно, — сказала она.
— Почему?
— Детская наивность. Переверни наоборот. Согласно моей теории, Ричард, привлекательные мужчины почти равнодушны к сексу.
— Чепуха! Что ты хочешь этим сказать?
— Слушай: «Я защищена от привлекательных мужчин как крепость, я холодна к ним, я не подпускаю их к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки, не отвожу им никакой роли в моей жизни, и после этого всего начинает почему-то казаться, что они не получают такого удовольствия от секса, как мне бы хотелось…»
— Неудивительно, — сказал я и при виде разлетающихся обломков моего разгромленного предположения понял, что она имеет в виду. Неудивительно! Если бы ты не была так холодна к ним, если бы ты чуть-чуть открылась, дала им понять, как ты себя чувствуешь, что ты думаешь, — ведь в конце концов ни один из нас, по-настоящему привлекательных мужчин, не хочет, чтобы к нему относились как к секс-машине! Вот и получается, что если женщина дает нам почувствовать чуть-чуть человеческого тепла, выходит совсем другая история!
— И какова мораль этой басни, Ричард?
— Там, где, отсутствует душевная близость, идеального секса быть не может, — сказал я. — И если кто-то постигает это, и если он находит того, кем восторгается, кого любит, уважает и искал всю свою жизнь, разве не может оказаться, что он находит тем самым самую уютную постель для себя? И даже если тот, кого он нашел, оказывается прекрасной женщиной, не может ли оказаться, что она будет уделять очень много внимания сексуальному общению с ним и будет наслаждаться радостями физической близости в той же мере, что и он сам?