Не забывай! Кричал я без слов через десятилетия. Никогда не забывай этот миг!
Удовольствие от собственных слов получаешь тогда, когда говоришь как можно меньше неправды.
Не забывай! Кричал я без слов через десятилетия. Никогда не забывай этот миг!
Удовольствие от собственных слов получаешь тогда, когда говоришь как можно меньше неправды.
Пройди через стену, которая отделяет то, что ты знаешь, и то, о чем осмеливаешься говорить.
– Каждая актриса в Голливуде, каждая красивая женщина, которую я знаю, притворяется красивой и боится, что мир откроет секрет ее привлекательности рано или поздно. Это касается и меня.
Я покачал головой.
– Сумасшедшая. Ты совсем сумасшедшая.
– Мир сходит с ума, когда речь идет о красоте.
Погляди в зеркало, и можешь быть уверен: то, что ты видишь – это не то, что ты есть.
Нет такой проблемы, которую мы не смогли бы разрешить, спокойно и рационально обсудив ее. Если мы будем не согласны друг с другом, что плохого в том, чтобы сказать: «Лесли, я не согласен, вот мои соображения по этому поводу?» А ты в ответ: «Хорошо, Ричард, твои аргументы убедили меня, что твой вариант лучше». Тут и конец разногласиям. И не нужно будет подметать осколки посуды и чинить поломанные двери.
Что в отдалении и отдельно, что вместе и отдельно — всё равно мы будем слишком несчастливы. Я ощущаю себя существом которое много плачет, существом, которое даже обязано плакать, потому что счастье нужно выстрадать. А я знаю, что мне ещё рано превращать жизнь в сплошное страдание.
Мы должны иметь дело с той валютой, которая представляет для нас ценность, — продолжила она, — в противном случае любой успех в мире не покажется нам удовлетворительным, не принесёт счастья. Если кто — то пообещаешь, что тебе заплатят миллион скрунчей за то, что ты перейдёшь через улицу, а скрунчи не представляют для тебя никакой ценности, — ты будешь переходить через дорогу? А если тебе пообещают сто миллионов скрунчей, что тогда?
Ошибок не бывает. События, которые вторгаются в нашу жизнь, какими бы неприятными для нас они ни были, необходимы для того, чтобы мы научились тому, чему должны научиться.
Свет и прикосновение, мягкие тени и шепот, и это утро, переходящее в день, переходящее в вечер, и вновь найденный путь навстречу друг другу после целой жизни, прожитой порознь.
После того, как она повесила трубку, я сказал в затихший телефон: – Я люблю тебя, Лесли Парриш.
Эти слова, сказанные в полном уединении, так что никто их не услышал, – слова, которые я так презирал и никогда не произносил, – были истинны, как сам свет.