Но если хочешь, оставайся рыбой, плыви к своему деду, он рыбу любит, хе-хе… жареную, хэ-хэ-хэ-хэй!
Соглашайся быть богатым,
Соглашайся быть счастливым.
Оставайся, мальчик, с нами -
Будешь нашим королём,
Ты будешь нашим королём!
Но если хочешь, оставайся рыбой, плыви к своему деду, он рыбу любит, хе-хе… жареную, хэ-хэ-хэ-хэй!
Соглашайся быть богатым,
Соглашайся быть счастливым.
Оставайся, мальчик, с нами -
Будешь нашим королём,
Ты будешь нашим королём!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Что отличает утонченного, культурного эрудита от грубого деревенского мужика? Культурный человек знает, кем был Томас Джефферсон, и что такое диффамация. Что еще отличает утонченного, культурного эрудита от темного деревенского мужика? Случись мировая катастрофа, «деревенщина» выживет, а эрудит – нет.
Случайно в этой жизни только кукушка яйцо в чужое гнездо подкладывает, — назидательно произнёс лесной хозяин. — Какое первое ей подвернётся, туда и пристраивает. А всё остальное — не случайно.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.