— Мы наконец-то закончили! — радостно провозгласил Анджей. — За это надо бы выпить, да нельзя.
— Так поднимем бокалы с компотом. И пусть все, кто гробит свое здоровье алкоголем, поймут свою ущербность! — подхватил Ремуальд.
— Мы наконец-то закончили! — радостно провозгласил Анджей. — За это надо бы выпить, да нельзя.
— Так поднимем бокалы с компотом. И пусть все, кто гробит свое здоровье алкоголем, поймут свою ущербность! — подхватил Ремуальд.
Песец подкрался незаметно и острыми зубами вцепился точнехонько в зад. Скорее всего, меня сейчас будут бить. Больно.
— Нет, вот скажи по правде, тебе действительно нравится вся эта возня с трупами, а? — в тысячный, наверное, раз со дня знакомства спросил меня Рем.
— Угу, — покладисто согласился я.
— Но это же неэстетично!
— Угу.
— Они воняют!
— Угу.
— И тебе все равно это нравится?
— Еще как! — весьма убедительно соврал я.
— Ты ненормальный! — вынесли вердикт одногруппники.
— Совершенно точно, — легко согласился я.
— Халдрид, я могу его убить? — поинтересовался принц у Карающего, кивнув на Суслика. — Жизнь за жизнь и все такое?
— Это талион. Кровная месть. Я не могу разрешить, — покачал головой северянин. — Тем более что и так ты изначально был мертв. Прости, парень, тебе придется тешить себя тем, что ты едва не довел его до инфаркта.
Эльф вздохнул не без раздражения:
— Между прочим, это было довольно больно. И убийство он все-таки замышлял.
— Нет! — рявкнул Карающий.
Эльдан смиренно кивнул, и тут же переключил внимание на другого.
— А его? — махнул он рукой в сторону ректора.
— Нет! — возмутился уже Муарр.
На лице принца отразилась обида на старших магов. Кажется, он был возмущен.
— Ну хоть понадкусывать?
Присутствующие онемели. Халдрид сумел открыть рот первым:
— А это еще зачем?
— Как приличная нежить я должен если и не сожрать, так точно понадкусывать, — с самой серьезной миной пояснил общественности Эльдан.
Правда порой приносит куда больше зла, чем ложь, помните об этом и не делайте глупостей.
Пока живешь рядом с родителями, всегда болезненно реагируешь на любую попытку опеки, считая это посягательством на твою свободу, но стоит оказаться вдали от этой самой опеки, сразу хочется выть.
Хотелось вздохнуть тяжело и безнадежно. Когда женщина глупа — это скучно, когда умна — невыносимо. Но когда она еще и притворяется тупой, как пробка, — вообще повеситься хочется.
Чем реже рука поднимает застольную чашу вина,
Тем крепче в бою и храбрее и в деле искусней она.