Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших.
Большевизм — это христианство с топором в руках.
Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших.
Есть люди, которые считают, что они имеют право говорить всё, что им вздумается, но если кому-то взбредет в голову им перечить, то это — нарушение закона.
По-моему, крайне важно, чтобы рукопожатиями с русскими мы обменялись как можно восточнее.
Гитлер забыл про русскую зиму. Образование он, как видно, получил не ахти. Мы все слышали в школе про русскую зиму — а вот он забыл. Столь грубой ошибки я не допускал в своей жизни ни разу.
Я не выношу, когда сравнивают Наполеона с Гитлером. Я бы оскорбил память о великом императоре и воине, сравнив его с мелким партийным функционером и мясником.
По одну сторону от меня сидел, раскинув лапы, громадный русский медведь. А по другую — огромный американский буйвол. А между ними затаился бедный, маленький английский ослик, и только он, один из трех, знал дорогу домой.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Постой, я тебя очень прошу, ты же итальянец, а мой отец тоже был итальянцем. Ну помоги мне, может я еще успею, если вылечу сейчас. Мой муж смертельно болен.
— Не прикасайтесь ко мне. Вдруг его болезнь заразна.
— В Лондоне болтают, будто ты ходишь по ночным улицам Бирмингема голым, разбрасываешь деньги и говоришь с мертвецами. А еще, что ты обнаглел настолько, что считаешь возможным вызывать евреев в домик сельской местности, где ты живешь, и указывать им какие цены ставить.
— Ну ты же пришел.
— А может, я просто проходил мимо?