Уинстон Черчилль

По одну сторону от меня сидел, раскинув лапы, громадный русский медведь. А по другую — огромный американский буйвол. А между ними затаился бедный, маленький английский ослик, и только он, один из трех, знал дорогу домой.

0.00

Другие цитаты по теме

Иран, Куба, Венесуэла — все это крошечные страны по сравнению с Советским Союзом. Они не представляют для нас такой угрозы, какую представлял Советский Союз. И тем не менее мы готовы были вести переговоры с Советским Союзом даже тогда, когда нам говорили: «Да мы вас с лица земли сотрем».

«Почему в Соединенных Штатах никогда не было госпереворотов? Потому что в Штатах нет посольства США». Этот старый анекдот — исчерпывающий комментарий к обвинениям во вмешательстве кого бы то ни было в американские выборы. С 46-го по 2000-е годы США по меньшей мере 81 раз пытались влиять на выборы в других странах, пишет «Лос-Анджелес Таймс». «США прибегали к оккупации и военным вмешательствам в целом ряде стран, а также подстрекали к путчам в целях свержения популистов, которые были избраны демократическим путем», — пишет «Вашингтон Пост». В качестве самых печально известных эпизодов газета напоминает о свержении и убийстве Лумумбы в Конго в 61-м, свержении Моссадыка в Иране в 53-м и Альенде в Чили в 73 году. Как заметил тогда нынешний большой друг российского народа Генри Киссинджер, «не вижу, почему это мы должны устраниться и наблюдать, как страна становится коммунистической из-за безответственности собственного народа».

Англия всегда боялась конкуренции с Россией. Она постоянно сталкивала Россию с другими государствами. Полтора века назад английский премьер-министр, лорд Палмерстон, признался — «как тяжело жить, когда с Россией никто не воюет». Тут нечего добавить! Пытаясь ослабить Россию, британцы всегда успешно сражались с нами чужими руками — французскими, немецкими, турецкими. Мне кажется, что революционный агитпроп Маяковского времён 20-х годов вполне отвечает реальности. Есть мировой капитал, «три толстяка», про которых все гениально угадал Олеша, — так и выглядит мировой империализм.

Вчера сюда приходил дьявол. Да, вчера он был здесь. Прямо здесь. И стол, напротив которого я стою, до сих пор пахнет серой.

Ситуация, с моей точки зрения, весьма серьёзная. Я думал меньше о том, что происходит в Сирии, хотя это тоже очень серьёзно, а я думал над ультиматумом Терезы Мэй. Потому что, отвлекаясь от того, какие у неё доказательства и что она на самом деле думает, она всё-так должна была предполагать или ей, по крайней мере, должны были объяснить, что в той форме, какой ультиматум был представлен России, его практически было невозможно выполнить. Я называю это: «момент Сараево». Помните, когда в 1914-ом году Австрия предъявила Сербии ультиматум, который Сербия заведомо не могла исполнить, после покушения на австрийского эрцгерцога. И вот всё-таки Россия — не Сербия, и всё-таки отставной российский полковник — это не английский принц, наследный принц. И вот я пытаюсь понять, почему Тереза Мэй сделала то, что она сделала.

— Ээээ, мы тут в Америке женщин не бьем.

Он оскалился, сплюнул яблочное зернышко.

— Конечно, нет. Американцы просто нападают на страны поменьше, которые расходятся с ними во взглядах.

Мы уже знаем, что демократия — это когда побеждают истинные демократы. Вряд ли наши американские кураторы серьезно собирались внедрять этот свой передовой метод у себя дома. «Такое впечатление, что они потренировавшись в Киеве, готовы у себя в Вашингтоне Майдан организовать», — сказал Владимир Путин.

«Американские империалисты сами суют голову в петлю, начав безрассудный военный конфронтационный шантаж». Он добавил, что «понаблюдает некоторое время за поведением глупых янки, которые бессмысленно тратят каждую минуту своей жалкой участи».

Всё, что мы делаем, должно быть посвящено одной цели — добраться до Луны раньше русских... иначе нет смысла тратить такие деньги, ведь космос, вообще-то, меня не интересует... Единственное оправдание таким расходам — это надежда превзойти Советский Союз и показать, что мы, вместо того чтобы отставать на пару лет, теперь, даст Бог, обгоним их!

У него были все ненавистные мне добродетели и ни одного восхищающего меня порока.