Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Закона я не преступил, но совесть — не свод законов, для ее спокойствия мало такого оправдания.
Честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь.
Закона я не преступил, но совесть — не свод законов, для ее спокойствия мало такого оправдания.
Самостоятельность суждений — привилегия немногих: остальными руководят авторитет и пример.
Одному только человеку природа в виде возмещения даровала как привилегию возможность по произволу заканчивать своё существование ещё прежде, чем она сама поставит предел, так что он не вынужден жить, подобно животному, до тех пор, пока может, но живет лишь до тех пор, пока хочет.
Каждый человек должен знать, что другие его не бросят — ни при каких обстоятельствах. Что можно всё потерять, но люди должны быть на борту — и живые, и мёртвые. Этого правила не было в уставе. Но если б ему не следовали, никто не смог бы летать.
При предположении свободной воли всякое человеческое действие было бы необъяснимым чудом — действием без причины.
Когда виновный признаёт свою вину, он спасает единственное, что стоит спасать — свою честь.