Как все несчастливые люди, он стал неудобоварим для окружающих. Словно мир был перед ним в долгу и он решил дать ему это почувствовать.
Существует ли на самом деле то, что называется «женщина на всю жизнь» (соответственно «мужчина на всю жизнь»), или с разными партнерами мы просто проживаем разные жизни?
Когда нас покидают, мы ищем спасения в обвинениях — чтобы те, кто нас бросил, оправдывались и извинялись и тем самым были с нами. В этом смысле мы всерьез воспринимаем свои обвинения, но вообще готовы на любой вид амнистии.
Хотя тебя от проносящихся мимо ландшафтов, городов, машин и людей отделяет всего лишь тонкая стенка вагона и еще более тонкое стекло окна, этой стенки в сочетании со скоростью вполне достаточно, чтобы изолировать тебя от внешнего мира. Кроме того, там, откуда ты выехал, ты уже не в силах ничего изменить, а там, куда ты должен прибыть, ты еще ничего не можешь изменить. По прибытии в пункт назначения тебя ждут решения и действия, но здесь, в этой изолированности, в этой перемещающейся в пространстве капсуле, ты обречен на пассивность и временную свободу. Если к тому же никто не знает, что ты едешь в поезде, никто не ждет тебя и ты движешься навстречу совершенно чужому городу, эта изолированность обретает экзистенциальное качество. Никакая автомобильная поездка с этим не сравнится: там ты либо управляешь автомобилем и проявляешь соответствующую активность, либо сидишь рядом с водителем и проявляешь меньшую актив активность, но все равно имеешь влияние на происходящее.
Те, кого приходится так упорно добиваться, — с теми обычно ничего не получается. Сначала это рай на земле, счастье обладания. А потом… Как ей расплачиваться с тобой за все твои страдания? И почему она вообще должна расплачиваться за эти страдания? Она что, просила тебя об этом?
Пекарь, который пек отличный хлеб, был несчастлив. Тогда он пошел к монаху и спросил его: «Что нужно сделать, чтобы быть счастливым?» Монах сказал: «Возвращайся в пекарню, испеки хлеб. Когда испечешь — сядь, и съешь его сам».
Единожды предав – предаст не раз,
Единожды солгав – солжет и дважды,
Хоть ложь не выставляют на показ,
Но избежать ее не сможет каждый.
Предательства, глотая горький яд,
Надеемся, оно не повторится,
Не понимая, тот, кто виноват,
Предаст еще, воздавши нам сторицей.
Предательство стараются прикрыть,
Но не сокрыть того, что очевидно,
И вряд ли сердце сможет позабыть
Поступки, за которые нам стыдно.
Бывает ложь во благо иногда,
Но чаще та, что трусость прикрывает,
Лишь, правда, пробиваясь сквозь года
Из толщи лжи наружу выползает.
Предательство в предательстве умрет,
И ложь об ложь когда-то разобьется,
И лишь судьбою выставленный счет -
По полной всем оплачивать придется.
Представь, что жизнь – это боксерский ринг, а несчастье – твой соперник. У него рук без счета, а у тебя всего две. Если видишь его, то не бойся, смотри ему прямо в глаза, пойми, оцени его силу, а затем – схватка века: в одном углу прекрасная девушка, а в другом – несчастье. Но помни: несчастье очень сильный противник. Бой начинается. Оно метит в лицо, и будет больно, но ты дерись. Еще удар — и ты падаешь. Главное – встать и дать отпор. Если сдаешься в третьем раунде, тогда каждый удар отзывается слезами, каждый хук стирает улыбку с губ, в этом раунде оно проберется в твой дом и заберет все счастье. Тогда наступит полный нокаут и несчастье победит.
Cлайд с цитатой