Всякий гений есть крайне антисоциальное явление, направленное к моральному принижению трудящегося большинства…
Жизнь-то больно коротка, ровно фронтовые щи... не успел двух глотков кое-как обжигаясь, сделать, как уж котелок из рук вышибли.
Всякий гений есть крайне антисоциальное явление, направленное к моральному принижению трудящегося большинства…
Жизнь-то больно коротка, ровно фронтовые щи... не успел двух глотков кое-как обжигаясь, сделать, как уж котелок из рук вышибли.
Когда приходит конец, понимаешь тщету гения и пустоту ума. А утешение можно найти, если оно, конечно, посетит тебя, в той странной, холодной, как мрамор, смеси времени и места, ощущении, которое мы обычно и называем мудростью.
Книжечку написать — это, братец, не карман в трамвае вырезать, иной раз перед её выходом завещание писать приходится...
Бывает любовь к родине, к ребенку, к пиву с воблой, даже к возможности причинять ближним зло — всякий раз разная… не правда ли? Одна бывает как благословенье, другая как удавка, одна из восхищенья или жадности, другая божественная или скотская… Конечно, встречается и еще одна: слепая, злей болезни и хмельней зеленого вина, горькая любовь за доставляемое страданье.