— Тихо, киска, это вода. Тебе нужно.
— От тебя мне ничего не нужно.
— Ладно, умри от жажды — проучи меня.
— Тихо, киска, это вода. Тебе нужно.
— От тебя мне ничего не нужно.
— Ладно, умри от жажды — проучи меня.
— Два ленивца, мамонт и тигр? Ребята, вы как из неудачного анекдота.
— Да, киска! И ты в нем!
Всеобщая тревога всё усиливалась, а с нею нарастало и раздражение; наконец некоторые практичные люди вспомнили, что здесь могли бы пригодиться средневековые пытки, например, «испанский сапог» палача, клещи и расплавленный свинец, которые развязывали язык самому упрямому молчальнику, а также кипящее масло, испытание водой, дыба и т. д.
Почему бы не воспользоваться этими средствами? Ведь в былые времена суд, не задумываясь, применял их в делах значительно менее важных, очень мало затрагивавших интересы народов.
Но надо всё-таки признаться, что эти средства, которые оправдывались нравами прежнего времени, не годится употреблять в век доброты и терпимости, в век столь гуманный, как наш XIX век, ознаменованный изобретением магазинных ружей, семимиллиметровых пуль с невероятной дальностью полёта, в век, который в международных отношениях допускает применение бомб, начинённых взрывчатыми веществами с окончанием на «ит».
По их очередной версии, новые технологии позволят высвободить работников и перевести их на сокращенную трудовую неделю. Если в стране переизбыток рабочей силы, а это значит — пора вводить четырехдневку. Позвольте, но те же слуги народа, когда пропихивали свою аферу по увеличению пенсионного возраста, убеждали нас всех, что в России, напротив, остро стоит вопрос трудовых ресурсов, они кричали нам из всех углов, что только увеличение пенсионного возраста позволит решить эту проблему. У меня вопрос: когда врали чиновники — тогда или сейчас? Зачем принуждать людей работать до пенсии на пять лет дольше? Или изначально всё было сплошной ложью, ошибкой и, мягко говоря, недальновидностью тех, кто этот пенсионный проект реализовал в России?
… Мы живём в свободной стране, каждый заключённый имеет право на попытку к бегству, а каждый надзиратель и часовой имеет право выстрелить ему в спину, если он не остановится по первому окрику.