Часы — скелет времени, по которому можно изучать анатомию пространства.
— Вы опоздали на три минуты...
— Извините, я не ношу часы.
— Как же вы узнаете время?
— Всегда есть кто-то, кто напомнит.
Часы — скелет времени, по которому можно изучать анатомию пространства.
— Вы опоздали на три минуты...
— Извините, я не ношу часы.
— Как же вы узнаете время?
— Всегда есть кто-то, кто напомнит.
— Вы больше меня не любите?
— Наскучило.
— Как это может наскучить?
— Может,
так же,
как музыка.
Вы ее крутите, крутите,
а она уже не тревожит.
— Мать, а ведь нам часы на кухне придется менять.
— Почему?
— Испортились, — пояснил папа, не сводя с меня взгляда. — Представляешь, слышу: «Бом-бом!» четыре раза, мат… «Бом-бом!» еще два раза, ехидное хихиканье, «Дзинь!» и снова протяжный такой «Бом!» четыре раза. Молчание. Голос: «Скоко было-то? А-а-а, ну тогда „Бом!“» и еще два раза «Бом-бом!» После чего раздался жуткий грохот в коридоре, где было «Бом», «Блям» и долгий перечень неприличных высказываний. Так вот я и говорю: испортились часы.
А что делают часы, если не отмеряют время, данное нам для сотворения самих себя, для открытия внутри себя того, о чём мы и не подозревали?
Дружу с детьми и чудесами
И верю в добрую молву.
Не наблюдаю за часами,
А просто счастливо живу.
Кто-то плачет всю ночь.
Кто-то плачет у нас за стеною.
Я и рад бы помочь —
Не пошлет тот, кто плачет, за мною.
Вот затих. Вот опять.
— Спи,— ты мне говоришь,— показалось.
Надо спать, надо спать.
Если б сердце во тьме не сжималось!
Разве плачут в наш век?
Где ты слышал, чтоб кто-нибудь плакал?
Суше не было век.
Под бесслезным мы выросли флагом.
Только дети — и те,
Услыхав: «Как не стыдно?» — смолкают.
Так лежим в темноте.
Лишь часы на столе подтекают.
Кто-то плачет вблизи.
— Спи,— ты мне говоришь,— я не слышу.
У кого ни спроси —
Это дождь задевает за крышу.
Вот затих. Вот опять.
Словно глубже беду свою прячет.
А начну засыпать,
— Подожди,— говоришь,— кто-то плачет!
Бросьте меня,
Бросьте,
Раз я вам надоела.
Откусили сердца кусок,
Теперь жуете,
Только там есть кости.
Будут долго еще
царапать вашу душу и горло.