— Просто тетя Сара пьёт.
— Майкл тоже выпивал.
— Майклу было 21 год. В этом возрасте пьянство кажется чем-то новым... и все так делают. А тетя Сара пьет потому, что хочет, чтоб ей было 21 год.
— Тебе 21.
Выпивка — очень приятный товарищ, но не слишком добрый советчик в том, что называется примерным поведением, особенно если милая маленькая барышня натыкается на вас в темноте.
— У нас в городе — новый хозяин ликёро-водочного завода, жену его зовут Лолита. Ну очевидно, что кто-то ему сказал что у Набокова есть одноимённый роман и он вместо того, чтобы прочитать — водку гонит в честь автора. Ну пошлость, что!
— Набокова оставьте, мы почитаем...
Он мечтал о девушке милой, доброй, двигающейся с изяществом. Она непременно будет прекрасной, потому что, как любое произведение искусства, женская красота со временем открывает новые грани.
— Может, лучше не налегать так на текилу?
— Ты не прав, мучачо. Моя печень хочет пересечь границу.
Недавно подумала, что в тридцать лет у женщины самая старая душа. Подростковая энергия растрачена, а детские комплексы никуда не делись. Юность прошла, а зрелость, с её уверенностью и силой, так и не наступила: кажется, следом сразу старость.
Я помню, когда папа мне предложил попить с ним пиво. Мне тогда было лет шестнадцать. Ну, попили. Не то чтобы это было весело. Не папе со мной, да и мне с ним. Вообще, мы семьей, с родителями никогда не выпивали. Закусывали вот много. Отец, понимая мою неловкость, брал на себя двойной удар.
— И сказал господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеком, потому что они плоть, пусть будут дни их сто двадцать лет.
Подняла на меня глаза.
— Твой Создатель дал тебе сто двадцать лет, а ты в тридцать считаешь себя старухой. Серьёзно?
Боюсь, возраст — это последний партнёр, которого мы можем заполучить. Проблема в том, что после того, как он нас поимеет, он не уходит.
Cлайд с цитатой