Умеет осень без труда
Давить на жалость:
Ладонь кленового листа
К стеклу прижалась.
Туман улёгся на траву
Намокшей ватой.
И ветер хрупкую листву
Метёт куда-то.
И нас метёт по всей земле...
Куда? не знаю.
Тот лист кленовый на стекле -
Душа резная.
Умеет осень без труда
Давить на жалость:
Ладонь кленового листа
К стеклу прижалась.
Туман улёгся на траву
Намокшей ватой.
И ветер хрупкую листву
Метёт куда-то.
И нас метёт по всей земле...
Куда? не знаю.
Тот лист кленовый на стекле -
Душа резная.
Моя душа настроена на осень,
Гостит печаль на сердце у меня.
Опять часы показывают восемь —
Короткий миг сгорающего дня.
— Что ты несешь, Ёжик?
— Море.
— Зачем тебе море?
— Скоро зима, а я все один да один...
Только осенью пахнет смертью, которая рядом, скоро сбудется, а потому всех касается.
А весной пахнет смертью, которая была давным-давно, не с нами, не для нас, проходите, не стойте под стрелой.
Подумалось — исчезло время.
С ведром зонта не буду я ходить
Под мелким неприятным частоколом
Холодных капель. Хочется забыть
Мучений неизбежное теченье
Среди разбившейся мечты осколков.
Пожелтевшие листья спадали в медленном вальсе с деревьев, и постепенно укрывали своей хрупкостью асфальт. Люди топтались по хрустящей листве и не замечали, как прекрасна осень. Маленькие дети рассматривали этого листопад и ловили ладонями большие листья, составляя осенние букеты, пока их родители отвлеченно ступали по чистым участкам земли, словно эти маленькие осенние смерти – проказа.
Как грустны сумрачные дни
Беззвучной осени и хладной!
Какой истомой безотрадной
К нам в душу просятся они!
Но есть и дни, когда в крови
Золотолиственных уборов
Горящих осень ищет взоров
И знойных прихотей любви.
Молчит стыдливая печаль,
Лишь вызывающее слышно,
И, замирающей так пышно,
Ей ничего уже не жаль.
Сострадание — нечто более высокое, идущее из глубины души, а жалость там, где страх и боль.