Фашизм похож на большой оркестр, в котором каждый играет на своём инструменте.
Фашистское государство, высшая и самая мощная форма личности, есть сила, но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм. Это не простой механизм, разграничивающий сферы предполагаемых индивидуальных свобод.
После римских цезарей, после римских пап, настоящий Рим это фашизм, который одновременно и стар и нов, и он требует мирового признания.
Через короткий промежуток времени фашизм вновь засияет на горизонте. Во-первых, из-за преследований, которым он подвергнется со стороны «либералов», показывая таким образом, что свобода – это то, что мы оставляем для себя и в чём отказываем другим; и во-вторых, из-за ностальгии по «старым добрым временам», которая мало-помалу начнёт подтачивать итальянское сердце.
Падение марки разрушило основы благополучия германской средней буржуазии, многие представители которой в своем отчаянии стали сторонниками новой партии и находили облегчение своему горю в ненависти, мести и патриотическом угаре.
Мы все неплохо ладили с Маргарет. Она была вроде изоляции, которая предотвращала короткие замыкания и искрения в нашей семье.
Сатира — это горький кофе, который выливаясь, растекается по всему блюдцу. И было бы странно, если бы жидкость заполняла лишь его часть.
Солнце — опытный любовник, знающий свое дело. Сначала он всего тебя оглаживает своими крепкими ладонями. Обнимает. Охватывает, опрокидывает, и вдруг очнешься, как я, бывало, ошеломленный, с животом, орошенным каплями, похожими на ягоды омелы.
— «Он обернулся, и в комнату вошла она. Длинные стройные ноги. Короткая юбка... А выше — полные, круглые груди — словно две дыни. Налитые, сочные, плотные...»
— Что? Словно дыни? Вечно у тебя сравнения с овощами. А дыни какого сорта? Канталупы? А может, лучше — арбузы?
— Дура, это литература! Люди любят такие сравнения. Они создают настрой.
— Глупость какая-то.
— Это чувственно, романтично!
Какое-то невидимое зло
По-прежнему по этим спящим шпалам
Катилось, лязгая на ржавых стыках, -
Вагоны за вагонами — все громче,
Все оглушительней... Прошло, утихло.
И вновь — репейник, небо, тишина.
Cлайд с цитатой