Друг мой, в вашем взгляде просто-таки запредельная концентрация злобы и раздражения.
0.00
Но побывать в 37-м году, коли уж оказался в СССР, все-таки надо было.
Владимир Сорокин. Теллурия
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойЭто вы послушайте! Постсоветские правители, чувствуя, так сказать, близкий кирдык, кинули всенародный клич: поищем национальную идею! Объявили конкурс, собирали ученых, политологов, писателей – родите нам, дорогие, национальную идею! Чуть ли не с мелкоскопом шарили по идеологическим сусекам: где, где наша национальная идея?! Глупцы, они не понимали, что национальная идея – не клад за семью печатями, не формула, не вакцина, которую можно привить больному населению в одночасье! Национальная идея, ежели она есть, живет в каждом человеке государства, от дворника до банкира. А ежели ее нет, но ее пытаются отыскать – значит, такое государство уже обречено!
Несмотря на «лютую ненависть» к царскому режиму, большевики оказались стихийными неоимпериалистами: после выигранной ими гражданской войны труп переименовали в СССР – деспотическое государство с централизованным управлением и жесткой идеологией.
Кочевники разбили европейцев наголову. Европа лежала перед ними. Но они не вошли даже в Будапешт. Постояв некоторое время под его стенами, они развернулись и двинулись назад, в русские степи. По какой же причине армия хана Батыя не пошла в Европу, не покорила ее? Монголы объяснили это так: нашим коням будет тесно в европейских городах. Рождённые в бескрайних степях, они неуверенно чувствовали себя на городских улицах. Городские пространства были им непонятны. Следовательно, нельзя покорять то и пытаться владеть тем, чего ты не понимаешь. Попытки завоевания русских степей европейцами демонстрируют синдром, прямо противоположный клаустрофобии – агорафобию. Именно её испытывали армии Наполеона и Гитлера, продвигаясь на восток. Бескрайние пространства пугали европейцев. Они не понимали, как можно овладеть этими степями, как можно их цивилизовать и окультурить. Поэтому и потерпели поражение.
Она смотрела на меня так, что по сравнению с ним подозрительный взгляд Элис был легкой шуткой, но Люси была полицейским. Они умеют смотреть так подозрительно.
Сокровища мира достаются тому, кто умеет их разглядеть. Мало просто смотреть — надо видеть!
— Я пью исключительно зеленый чай, почему-то именно этот цвет всегда был мне по душе. — Усмехнулся он и как бы невзначай поправил ворот костюма. Кстати о душе! Я считаю, что у каждого человека душа имеет свой цвет. А вы когда-нибудь задумывались об этом? Какой он, цвет вашей души?
— Быть может, прозрачный, поэтому её никто не видит? — сказала она, невесело улыбнувшись.
— О, юная леди, уверяю, у вас еще все впереди! Вы обязательно встретите того самого человека! Ведь далеко не все обладают “духовным зрением”. Слепота заложена в нас на генетическом уровне. Несмотря на то, что все мы приходим в этот мир с открытыми глазами, мы так и продолжаем блуждать в темноте. Каждый видит в своем спектре, и то, что для одного очевидно, для другого навсегда останется загадкой.
Логи-Хакон за привычной учтивостью прятал настороженность: глаза Сигге не внушали ему доверия. В них была веселость, но не было ни капли тепла. Они напоминали блестящий гладкий лед, на котором в лучшем случае набьешь шишек, а в худшем – провалишься и сгинешь в холодной воде.
У меня получалось выдержать его взгляд не дольше нескольких секунд; робость, непривычная и сбивавшая с толку, заливала лицо румянцем, и я снова и снова опускала глаза.