— Ты кусок дерьмовой свиньи! Вонючка! Ублюдок!
— Хм. Синьоры так не выражаются.
— Пошел нахер!
— Ты кусок дерьмовой свиньи! Вонючка! Ублюдок!
— Хм. Синьоры так не выражаются.
— Пошел нахер!
— Мне нужна помощь.
— Это не ко мне.
— Но ты же адвокат, я тебе заплачу.
— Уже восемь вечера, мой рабочий день закончен. Меня нет. То есть, вы меня видите, но меня нет. Стало быть, я вас не слышу. Вы меня поняли? Хотя, как вы могли понять, если меня нет? [после отказа Тито, Эмилия предлагает Мари переночевать у нее и они собираются уходить] Эмилия, а в чем дело? Вы уходите? А ксерокопии протокола? Вы что, забыли? Я требую снимать копию с каждой бумажки.
— Не забыла, но уже восемь часов — мой рабочий день кончился. Хоть вы меня и видите, но меня нет, поэтому я вас не слышу. Сами делайте свои копии.
— Послушайте, вот это отпетый негодяй, мошенник, беспардонный лгун и даже немножко убийца — отравитель. Я же честный адвокат, умнейший и добрейший человек. По-вашему, кто из нас двоих должен умереть?
— Вы.
— Почему?
— Терпеть не могу адвокатов.
— Где второй пассажир?
— Это я.
— А второй билет для кого?
— Для меня. Я всегда беру два билета. Мои места 24А и 24Б — терпеть не могу нудных, плаксивых и вонючих соседей.
— Значит, сдаешься? Возвращаемся во Флоренцию?
— Да, но я все равно доволен, потому что в этих приключения наконец-то обрел...
— Меня?
— Нет, загадку, которую не смог разгадать.
Ну что ещё? Командир решил лично объяснить тебе ситуацию, в конце концов. Если собираешься плакать, то делай это с достоинством. А сейчас я позволю тебе лизать мои пятки, так как это большая честь.
— Не будет закурить?
— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.
— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.
— Мда, погано здесь, даже без Аль-Башира.
— В 2003 во время землетрясения в Тегеране погибло 40000 человек.
— Гляньте, какой умный! Откуда тебе-то знать?
— Если бы вы, тупицы, читали книжки, вместо того, чтобы играть в «Call of Duty», вы бы тоже это знали.
«Как я понимаю, сие означает, что ты еще не познала радостей материнства?» — спрашиваю я ее.
«Я должна родить в июле, — отвечает она. — Еще вопросы есть?»
«Да, — говорю я. — Когда ты отказалась от мысли, что приносить детей в этот говённый мир аморально?»
«Когда встретила мужчину, который не говно», — отвечает она и бросает трубку.
Мы раскроем это дело благодаря слаженной, продуктивной работе. Без всяких там докторских психологических портретов. Ну, знаете «На основании характера ранений можно сказать, что он был зол». Нихера себе! Неужели?!
— А может, проще повесить тебя, голубчик?
— Так… Ваше сиятельство… верёвку-то ведь фальшивой не сделаешь!
— Для такого дела и настоящей не жалко.