Привычка — это мост, перекинутый из нашего вчера в наше сегодня.
Старые привычки живучи и ещё больше лживы.
Привычка — это мост, перекинутый из нашего вчера в наше сегодня.
Для каждого из нас судьбой отмерен век.
И в неизбежный день и час, в фатально предрешённое мгновенье
Возникнет на пороге чёрный человек,
Посланник смерти строгий, вестник провиденья,
Чтобы напомнить, что к концу подходит краткой жизни бег,
И реквием закажет написать без промедленья...
Наука пока ещё многого не знает о чёрных дырах, которые захватывают и уничтожают звёзды в космосе, но можно смело утверждать, что чёрные дыры, которые губят звёзд в искусстве, сделаны из тщеславия этих звёзд.
За красоту твою, за глаз твоих лучистых взгляд,
Отдать я жизнь свою без сожаленья буду рад!
Венец творенья — человек, подобье Божье, чуждое изъяну,
А Дарвин как-то в зеркало взглянул, и в нём увидел обезьяну.
Женщины бегут из дома и ищут защиты у органов опеки, а потом принимают обратно мужа-негодяя. Почему? Потому что они по-прежнему любят, но не мужчину, который их оскорбляет, а того, за кого они выходили замуж. Они вновь и вновь ищут в нем черты того человека, с которым шли под венец.
Бесценна в красоте своей широкая душа,
Коль верить мнениям священника и барда.
Но, к сожалению, она не стоит и гроша
В глазах оценщика ломбарда.
Тиранство есть привычка; оно одарено развитием, оно развивается, наконец, в болезнь. Я стою на том, что самый лучший человек может огрубеть и отупеть от привычки до степени зверя. Кровь и власть пьянят: развиваются загрубелость, разврат; уму и чувству становятся доступны и, наконец, сладки самые ненормальные явления. Человек и гражданин гибнут в тиране навсегда, а возврат к человеческому достоинству, к раскаянию, к возрождению становится для него уже почти невозможен.