Если ты ведешь себя как чудовище, значит я тебя им и сделаю.
— Она охотница на вампиров.
— Ренфилд, я не только смогу избежать ее подозрений, но и получу то, что она не давала еще ни одному мужчине.
— Ее любовь.
— Нет, нечто более ценное — ее доверие.
Это привлекло чрезмерное внимание властей к нашим действиям. И если наш план в результате не выгорит, в этом я обвиню вас лично. А потом, Абрахам, у вас будет очень-очень плохой день.
— Илона?
— Я всегда ее любил. Сколько себя помню.
— В прежней жизни?
— Да, в прежней жизни... И здесь, сейчас...
— Но как?..
— Я не знаю. Я задаюсь этими вопросами с тех пор, как увидел тебя. Это чудо.
Когда я был подростком, мой отец рассказывал мне о мрачном Средневековье, о времени, когда культуре и учению мешали варварские ритуалы и войны. С годами я понял, что Средневековье так и не закончилось, а страх, ненависть и жестокость, которые мешали жить нашим предкам, все еще рядом.
— Хотите сказать, что я ханжа?
— Нет, Харкер, говорю, что вы глупец. Но вы влюблены, хотя часто это одно и то же.
— С этого дня — вы американский промышленник.
— Теперь на моей стороне Бог, револьверы и бурбон.
— Тут явно замешан высший совет. Это их трусливая тактика нападать на жен и детей своих врагов.
— Сэр, я знаю...
— Жечь кислотой! Уничтожить ее красоту, изуродовать ее. Не так человек будет искать мести за смерть своего сына. А вот свора вандалов, хорошо мне известная — да!
— Вы меня не узнаете?
— А должен?
— Абрахам Ван Хельсинг. Вы убили мою семью.
— Это не поможет вспомнить.
— Вы чудовище. Даже тот ужас, что я выпустил на свободу — был не так страшен.
— Дракула?
— Да.
Cлайд с цитатой