Угрозы, насмешки,
Короны примеряют пешки,
На лицах отметки,
Что все они марионетки.
Угрозы, насмешки,
Короны примеряют пешки,
На лицах отметки,
Что все они марионетки.
Эта западня гибельна, но всё же
в смерть не верю я, ты не веришь тоже
Лишь два цвета различаю я
чёрный и белый,
а в моих патронах суть моя,
больше ничто не остановит меня!
Презираю этот мир,
миром его называть не хочу,
ты со мною, я с тобою,
ты всё болтаешь, а я всё молчу.
Я бросаю вызов всем
и своего я не помню лица.
Мир увидит, пусть увидит, как мы дойдём до конца!
... Возьмем куклу, например. Хоть булавкой её коли, хоть башку откручивай напрочь – молчать будет, как убитая. А человек почему-то на ее месте обязательно заорет, как будто его режут, стоит только чуть посильней булавкой кольнуть, если без очереди на укол влез, бессовестный. Но вот до какой степени он терпеть может, это науке, к сожалению, пока не известно, не установлено.
Чем человек отличается от куклы? Когда игра заканчивается, его, точно куклу, убирают в коробку.
Мне не надо ничего, мне нужен лишь покой,
Точно знаю, почему я странный стал такой,
Я не то чтоб не доел, не то, что б не доспал,
Просто я от суеты и от непонимания устал...
Искренне прошу – смейтесь надо мной,
Если это вам поможет.
Да, я с виду шут, но в душе король
И никто, как я не может!