Прошлым жить нельзя, прошлое мешает расти и развиваться, даже если оно новое и совсем почти ненадеванное.
Всё так случайно, что жизнь оказывается, в конце концов, страшной штукой. Страшной и безжалостной.
Прошлым жить нельзя, прошлое мешает расти и развиваться, даже если оно новое и совсем почти ненадеванное.
Всё так случайно, что жизнь оказывается, в конце концов, страшной штукой. Страшной и безжалостной.
Если тебе к человеку хочется подойти со спины и обнимать долго-долго, то ты можешь смело с ним жить. Нежность — вот что самое главное в любви. Зачем ему нужна будет твоя внешность и твои модные одёжки, если он тебя на ощупь помнит? Это как со своим ребенком — один раз к груди прижмёшь, и уже ни с кем не спутаешь. И плевать тебе на его глаза, руки и ноги.
Склонясь, иду вперёд, растущий груз влача:
Дней, лет, имен, восторгов и падений.
Со мной мои стихи бегут, крича,
Грозят мне замыслов недовершенных тени,
Слепят глаза сверканья без числа
(Слова из книг, истлевших в сердце-склепе),
И женщин жадные тела
Цепляются за звенья цепи.
Если тебя называют белой мышью — есть два варианта: обижаться или принимать это как комплимент. Вот если — серой мышкой — обидно любой женщине, даже действительно невзрачной. С моей точки зрения, всегда лучше быть страшненькой слегка, чем никакой. Я бы лучше согласилась иметь характерный еврейский профиль или кривые ноги вне национальной принадлежности, чем быть пресной и незаметной.