Валентина Мохова

Другие цитаты по теме

Осенью небо становится выше,

И в теплые страны улетают наши крыши.

— Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня.

— Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших.

— ...

— Июнь — мой любимый месяц.

С тем в сравнении летом,

Это лето — осень.

Как же так, ребята

Ну, за что нам это?

Вроде, и до лета

Было всё не очень,

Думали, потерпим.

Вот, наступит лето...

Вот, блин, наступило!

Вот, блин, потерпели!

Ждать теперь чего нам,

Сидя у окошка?

Будто мы три ляма

Долларов хотели,

А не просто, сука,

Солнышка немножко!

— Октябрь — мой любимый месяц. Мысли о маньяках, затаившихся в темноте сумерек, являются своего рода триллерами дня.

— Как глупо. Все эти сухие листья делают засады более сложными. И люди гораздо более осторожны в октябре, потому что они опасаются обострения у сумасшедших.

— ...

— Июнь — мой любимый месяц.

Для умерщвления плоти хорош также ноябрь с мокрым, ежеминутно меняющим направление снеговым ветром.

Межсезонье всегда на грани нервного срыва: осень срывает листья, весна – крыши.

Вроде бы камень

рассмотрел в бамбуковой траве —

вот и весь мой осенний день...

Заморозки на почве и облысенье леса,

небо серое цвета кровельного железа.

Выходя во двор нечётного октября,

ёжась, число округляешь до «ох ты бля».

Ты не птица, чтоб улетать отсюда,

потому что как в поисках милой всю-то

ты проехал вселенную, дальше вроде

нет страницы податься в живой природе.

Зазимуем же тут, с чёрной обложкой рядом,

проницаемой стужей снаружи, отсюда — взглядом,

за бугром в чистом поле на штабель слов

пером кириллицы наколов.

Жил-да-был на белом свете симпатичный парень целых двадцать лет

И твердил все годы эти, что любви на белом свете больше нет.

Но однажды он случайно вдруг глазастую девчонку увидал,

И назначил ей свиданье, и пришел, и с нетерпеньем ожидал.

А девчонка та проказница,

На свиданье не показывается!

Он и есть, и пить отказывается,

А любовь-то есть, оказывается!

Есть! Есть!

Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.