Трагизм моей личной жизни в том, что я настолько привык к сопротивлению среды, что когда оказываюсь в Америке, Голландии или Финляндии, где ни с кем не надо бороться, я себя чувствую выброшенным из жизни. Я привык сражаться за справедливость, за колбасу, а там мои бойцовские качества никому не нужны.
Трудно стать писателем настоящим... Настоящие писатели, как автомат Калашникова: ни одной ошибочки в конструкции.
Умение хорошо рассказывать – это забытый и недооцененный элемент так называемой настоящей писательской работы. Существует предубеждение против повествования, в котором сюжет выдвигается на первый план.
Деление живой литературы на жанры вообще достаточно условно. Жанры перерастают один в другой, не спрашивая разрешения критиков и историков литературы. Схемы вообще хороши лишь применительно к посредственности. Писатель покрупнее непременно выйдет за их рамки.
Я уже привык, что меня представляют: «Вот Орхан Памук — турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии, он пишет о Стамбуле». Я очень люблю город Стамбул. Но всё же меня больше интересует человек в Стамбуле, его жизнь, переживания, воспоминания. Стамбул стал одним из героев моей прозы, он не просто декорация. Даже на расстоянии я чувствую связь с этим городом.
— Что входит в понятие «личная жизнь монаха»?
— Это значит по старой русской пословице: «Не доспи, не дообедай, всё крести, да исповедуй».
«И восходит солнце», «Прощай, оружие», «Смерть после полудня», рассказы — молодые писатели штудировали все произведения Хемингуэя, ища, в чём его секрет. А никакого секрета не было: он просто расставлял простые слова в самом естественном для них порядке, как река укладывает на дне холодную гальку.
Cлайд с цитатой