Чтобы понять Когами, тебе придётся думать, как он, и видеть, как он... Когда долго глядишь в бездну — бездна начинает глядеть в тебя. Когами слишком долго вглядывался во тьму да и сейчас продолжает. Возможно, что он считает, что в мире есть лишь одно правосудие, сокрытое в глубинах этой тьмы.
Современная система правосудия неэффективна. Она выступает на стороне преступника, защищая его от возмездия. Тяжесть наказания несоизмеримо мала по сравнению с тяжестью преступления. Если бы за кражу рубили руки, а за изнасилование — головы, то уже через пару лет у нас бы не осталось ни воров, ни насильников. Игры в гуманизм только умножают зло. Вы согласны со мной? Вижу — не согласны... Вы думаете — должен быть суд, адвокаты, сбор улик, доказательств, чтобы, не дай Бог, не пострадал невинный. Так? А тем временем система продолжает заботиться о преступниках, строит для них новые тюрьмы, кормит, одевает. Эта имитация наказания только поощряет преступников, убеждая их в полной безнаказанности. Они выходят на свободу и продолжают дальше грабить, насиловать, убивать, а общество и дальше проявляет милосердие к преступникам, совершенно не проявляя его к жертвам. Это, по-вашему, справедливо?
Современная система правосудия неэффективна. Она выступает на стороне преступника, защищая его от возмездия. Тяжесть наказания несоизмеримо мала по сравнению с тяжестью преступления. Если бы за кражу рубили руки, а за изнасилование — головы, то уже через пару лет у нас бы не осталось ни воров, ни насильников. Игры в гуманизм только умножают зло. Вы согласны со мной? Вижу — не согласны... Вы думаете — должен быть суд, адвокаты, сбор улик, доказательств, чтобы, не дай Бог, не пострадал невинный. Так? А тем временем система продолжает заботиться о преступниках, строит для них новые тюрьмы, кормит, одевает. Эта имитация наказания только поощряет преступников, убеждая их в полной безнаказанности. Они выходят на свободу и продолжают дальше грабить, насиловать, убивать, а общество и дальше проявляет милосердие к преступникам, совершенно не проявляя его к жертвам. Это, по-вашему, справедливо?
Мир и правосудие даются высокой ценой. Порой настолько высокой, что мы выбираем простой путь.
Мы рождаемся, чтобы жить, но если система обладает властью над нашей жизнью и смертью, то мы вовсе не люди, а домашний скот. И как скотовод не отрицал этого, он никогда не признает скот равным себе.
Выбирать… Всегда приходится выбирать.
Она вспомнила того мужчину из Шпакли, который убивал детишек. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть в его голове вину, извивающуюся алым червем. А потом она привела людей на его ферму, указала место, где нужно копать, а он упал на землю у ее ног и принялся молить ее о снисхождении, говорил: дескать, был пьян, всё эта проклятая выпивка…
Зато она поступила абсолютно трезво. «Ты закончишь свою жизнь в петле», – вот что она тогда сказала.
И его утащили и вздернули на пеньковой веревке, а она все это видела, потому что должна была смотреть, должна была ему, а он проклинал ее, что было несправедливо, ведь он ушел чисто, односельчане просто не посмели ослушаться, иначе все было бы куда страшнее, и она глядела и видела, как над ним нависает тень Смерти, после чего за спиной Смерти возникли какие-то маленькие светящиеся фигурки, а потом…
Кресло, раскачиваясь взад-вперед, громко скрипело в темноте.
Крестьяне ликовали, ведь справедливость восторжествовала, и тогда она, потеряв терпение, велела всем разойтись по домам и молиться богам, в которых они верили, дабы подобное никогда не случилось с ними. Самодовольная рожа торжествующей добродетели почти так же ужасна, как лицо разоблаченного порока.
Ибо источник человеческих законов — источник смутный. Прозрачная струя нравственной правды едва видна в нём под наносом других, чисто исторических элементов, выражающих только фактическое соотношение сил и интересов в тот или другой момент. Поэтому справедливость, как добродетель, далеко не всегда совпадает с легальностью, или правдою юридическою, а иногда находится с нею в прямом противоречии, как сознано самими юристами: summus jus — summa in juria.
Люди — существа социальные: язык, письмо, валюта, телефон... — все эти средства коммуникации были созданы, чтобы еще больше сплотить общество.
Действительно ли это система? Или же скорее — громадная тюрьма? Паноптикум? Тюрьма, в которой один стражник может наблюдать за всеми... Контроль максимума заключённых, минимум охраны...
Так и должно быть. Ведь если злые не бояться королевского правосудия, значит, мы назначили на эту должность не подходящего человека.
Cлайд с цитатой