Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.
Так, дохнув на стекло, выводят инициалы
тех, с чьим отсутствием не смириться;
и подтек превращает заветный вензель
в хвост морского конька.
Набоков — канатоходец, а Платонов — покоритель Эвереста.
Так, дохнув на стекло, выводят инициалы
тех, с чьим отсутствием не смириться;
и подтек превращает заветный вензель
в хвост морского конька.
Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой
там, где нога продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные — пенальти и угловой.
Кроме терпеливости, нужно нам еще будет нечто, что вначале не кажется таким очевидным, особенно, когда только приступаем к работе — ОТВАГА. Почему писательство требует отваги? Потому что никто за тебя не напишет роман, и он сам тоже не напишется. Единственный способ написать роман — взять перо в руки, и написать слово за словом; помни только, что писатель, это тот, кто пишет, а не тот, кто об этом думает. Когда что-то заедает, и твой роман упирается в тупик, либо герои оказываются бумажными куклами, а твой запал — соломенным, только один человек может тебя вытянуть из всего этого — ты сам. Заставить себя работать, когда на это нет ни малейшей охоты, вскарабкаться обратно в седло, когда твоя история все время становится на дыбы, поверить в себя, когда никто вокруг не верит — это все требует отваги. Намного проще НЕ писать романы, чем их писать. Писатель нуждается в каждом, самом маленьком стимуле. До того, как приступишь к работе, и даже если ты уже в середине своего повествования, сделай короткий перерыв, отложи перо, и похлопай себя по плечу. Если ты только думаешь над тем, как написать роман — тоже можешь себя похвалить. Есть намного больше людей, которые хотели бы писать, чем тех, кто писать хочет, и намного больше тех, кто хочет, чем тех, кто пишет. Регулярно поддерживай себя, когда пишешь, а еще лучше — найди кого-то, кто будет это делать, и вскоре обнаружишь, что стал писателем.
Пора. Я готов начать.
Неважно, с чего. Открыть
рот. Я могу молчать.
Но лучше мне говорить.
О чем? О днях. о ночах.
Или же — ничего.
Или же о вещах.
О вещах, а не о
людях. Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру.
И простой шаг простого мужественного человека: не участвовать во лжи, не поддерживать ложных действий! Пусть это приходит в мир и даже царит в мире — но не через меня. Писателям же и художникам доступно больше: победить ложь!
Постепенно я понял, что сочинять для детей — наилучшая работа, она требует очень много знаний, и не только литературных…