Наслаждаться собственным художественным мастерством — лучший способ отстраниться от общества, но только истинно разумный человек может сохранить мир среди мелких жизненных неурядиц.
Беда не в том, что нам снится слишком необычайный сон: а в том, что мы его не можем сделать достаточно невероятным.
Я дышу белой радостью,
Улыбаюсь печалью
И на грани с реальностью
Между трансом и явью
Создаю что-то новое,
Совершенно иное,
Никому не знакомое,
Неземное.
Ему нет описания,
Это просто создание.
Все слова – одеяние,
Но не суть.
Если это старание,
Разовьёт мироздание,
Мне неважно, кто автор:
Я
или кто-нибудь.
Продолжаю свой верный путь.
Для Рафаэля работа над произведением искусства — это вроде яркого весеннего дня в Кампанье. Для меня — это трамонтана, холодный ветер, дующий в долины с горных вершин. Я работаю с раннего утра до наступления темноты, потом при свечах или масляной лампе. Искусство для меня — это мучение, тяжкое и исступленно радостное, когда оно удается хорошо. Искусство держит меня в своей власти постоянно, не оставляя ни на минуту. Когда я вечером кончаю работу, я опустошен до предела.
Я полагаю, что каждое полотно, натюрморт, ландшафт, всё что угодно — в самой глубине души автопортрет.
Но голод, к несчастью, никак не способствует творчеству. Наоборот, он мешает искусству. Корни души человека — в его желудке. Человек может создать гениальное творение после того, как съест сочный бифштекс и выпьет пинту хорошего виски.
Творчество — это нарциссизм. Влюблённость в себя и в то, что ты создаёшь. Это чистый эгоизм.
Конечно, когда мы говорим «романтический герой», то это вовсе не Чайльд Гарольд, не Печорин. На самом деле — это сам поэт. Это Байрон, Лермонтов. Оно, конечно, прекрасно, что они так жили, но ведь чтобы эту традицию поддерживать, требуется масса вещей: на войну пойти, умереть рано, чёрт знает что ещё! Ибо при всём разнообразии жизненных обстоятельств автора, при всей их сложности и так далее вариации эти куда более ограничены, нежели продукт творчества. У жизни просто меньше вариантов, чем у искусства, ибо материал последнего куда более гибок и неистощим. Нет ничего бездарней, чем рассматривать творчество как результат жизни, тех или иных обстоятельств. Поэт сочиняет из-за языка, а не из-за того, что «она ушла».
Я считал, что жить в искусстве — значит посвятить себя целиком, без остатка, живописи, а всё остальное отодвинуть на задний план. Но на самом деле творчество — это свобода.
Автору можно простить всё, кроме восхищения собственным творением.
Если автор восхищается своей работой, значит, она убога.
Cлайд с цитатой