Неверующий, на мой взгляд, уподобляется неуклюжему циркачу на канате, который, стоя на одной ноге, неловко ищет равновесие другой.
Ничто так не истощает, ничто так не способствует малодушию, как безумная надежда.
Неверующий, на мой взгляд, уподобляется неуклюжему циркачу на канате, который, стоя на одной ноге, неловко ищет равновесие другой.
Я не верю ни в прощение, ни в исправление. Я верю в безопасность. Я верю в справедливость.
— Все мы волнуемся. И это нормально. Мы волнуемся, потому что дорожим своими жизнями и ценим их, так и должно быть. Чтобы стать сильной, нужно научиться контролировать свой страх и справляться с ним. Не нужно бежать от реальности — нужно принять её такой, какая она есть. Выживем мы или погибнем, но мы должны принять свою участь достойно. Мы справимся. Я верю в это.
— «Моя вера — моя сила», — прошептала Лиа, — похоже, ты поняла истину этой фразы даже лучше, чем сам её творец.
— Так бывает, когда человек прочувствует каждое слово, которое говорит.
Главное ведь в жизни – сама жизнь. Любой грех замолить можно, любую беду поправить. Пока живешь – всегда найдется место и радости, и надежде, и любви. А кто умер – он уже проиграл.
Даже если был святым паладином.
Воинствующая глупость — как саранча, пожирающая всё живое. Но еще опаснее для человека мирная глупость, облаченная в одеяния веры, — от неё иссушается сердце и истлевает воля.
Утверждать обман — грех! Но обманно свидетельствовать о том, во что ты сам веришь, это достойное занятие!
Мы с Богом заключили постоянно действующее соглашение: я верю в Него — едва-едва — до тех пор, пока Он позволяет мне отсыпаться по воскресеньям.
Веру нельзя проповедовать, как и нельзя проповедовать любовь. Их проповедь звучит красиво, но в действительности является пустым звуком.