Я ничем не лучше самых плохих, но и, слава Богу, ничем не хуже самых хороших.
Я не виню тебя за то, что ты видишь в людях плохое. Ты прав. Я виню за то, что не видишь хорошее.
Я ничем не лучше самых плохих, но и, слава Богу, ничем не хуже самых хороших.
Я не виню тебя за то, что ты видишь в людях плохое. Ты прав. Я виню за то, что не видишь хорошее.
Всегда следует подчеркивать свои выгодные стороны. Если привлечь внимание к хорошему, люди редко замечают плохое.
И все же, как иногда казалось Елисаве, в его душе жило что-то хорошее. Возможно, наглость и коварство, рожденные необходимостью выжить и занять в суровой борьбе достойное место под солнцем, не задавили окончательно искру Божьего света в его сердце. А может, само тщеславие, желание хорошо выглядеть перед людьми и внушать им восхищение, заставляло его поступать великодушно и благородно — и это был тот редкий случай, когда тщеславие приносило человеку пользу и делало его лучше.
Да, я же историк, разве ты забыла? А нам, историкам, полагается знать, что человек очень сложная штука и что он не бывает ни плохим, ни хорошим, но и хорошим и плохим одновременно, и плохое выходит из хорошего, а хорошее — из плохого, и сам черт не разберет, где конец, а где начало.
Не люблю я слова, вроде хороший и плохой. Дело в том, что, как мне кажется, они лишь указывают на удобных и не удобных тебе людей, ведь если подумать, идеально хороших во всем не существует.
Из двадцати человек, говорящих о нас, девятнадцать говорят плохое; двадцатый говорит хорошее, но делает это плохо.