Но я всегда считала, что лучше уж быть замужем за лжецом, чем за идиотом.
– Ладно, – устало согласился я. – Сдаюсь.
– Сдаетесь? Куда?
– Да это такое выражение. То есть я признаю себя побежденным и согласен, что полный дурак.
Но я всегда считала, что лучше уж быть замужем за лжецом, чем за идиотом.
– Ладно, – устало согласился я. – Сдаюсь.
– Сдаетесь? Куда?
– Да это такое выражение. То есть я признаю себя побежденным и согласен, что полный дурак.
– Но вы не допустите, чтобы меня допрашивала полиция? – жалобно сказала мисс Уэзерби, сжимая мою руку обеими руками. – Я не выношу, совершенно не выношу толпу. А стоять перед судом!..
– В особых случаях, – сказал я, – они разрешают свидетелю сидеть. – И ускользнул.
Ведь он был так страстно увлечен мадам Добрэй. Уж нам-то с вами известно, что в таких случаях даже самые сильные и твердые из нас теряют голову.
— Отец, не отдавай меня за Мардана-дурачка!
— Телли, доченька, разве я зверь? Если бы я был зверь, я бы отдавал тебя замуж и смеялся. А я... плачу вместе с тобой!
Если кто-нибудь из стариков — из тех, кто старше шестидесяти пяти лет, — станет тебя в чем-то обвинять, — наставляла она его, — ни в коем случае не спорь. Не пытайся утверждать, что ты прав. Сразу же извиняйся, скажи, что виноват, каешься и больше никогда ничего подобного не повторится.
— Вам тоже следовало бы походить на яхте, Толли, — обратился он к своему другу. — Вы же у себя на Харли-стрит только и делаете, что расписываете своим пациентам прелести морских прогулок.
— Знаете, в чем главное преимущество профессии врача? — проговорил сэр Бартоломью. — Возможность не следовать своим собственным советам.
Брак — трудная вещь, сложнее его может быть только упущенный шанс на этот самый брак.
— Вот что я сделаю: я напишу мистеру Бингли и сообщу, что у меня пять дочек. И что я отдам ему любую, какую он захочет. Они глуповаты и необразованны – как и все леди. Правда, у Лиззи немного больше ума, чем у остальных. Впрочем, может, он желает иметь глупую жену, как и другие мужчины. Этого достаточно?
— Нет, умоляю вас не писать. Вам нравится меня злить. Вы не уважаете мои несчастные нервы.
— Вы ошибаетесь, дорогая. Я уважаю ваши нервы. Это мои давние друзья уже двадцать лет.
Гордость пригодна лишь на то, чтобы скрывать свои чувства, но она не поможет избавиться от них.