Атрибуты меняются, но власть всегда остается властью.
Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.
Атрибуты меняются, но власть всегда остается властью.
Во всех государствах справедливостью считается одно и то же, а именно то, что пригодно существующей власти.
— Ты говоришь, что тебе не нравятся Глубинные тропы. Почему?
— Помимо очевидных причин, ты хочешь сказать?
— Это опасное место, но не столь опасное для Серого Стража.
— Порождения тьмы, тьмы порождения, скверна-скверна-скверна-скверна-скверна. В конце концов это страшно достает, понимаешь?
— Теперь... понимаю.
Почти все люди могут выдержать невзгоды, но если вы хотите проверить характер человека, то дайте ему власть.
— В Старкхевене куда ни плюнь — попадешь в орлесианца.
— Правда? А вроде бы Старкхевен для них далековат.
— Река Минантер течет через пол-Тедаса. Орлесианские купцы толкутся в ней, как яблоки.
— Люблю яблоки.
— Знаешь, эти яблоки вполне способны купить твою сестру, съесть твой дом и охмурить твоих кур.
Если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живём и трудимся.
Я отдал бы власть и брату и любому желающему. Вот только желать её может лишь исключительный простак, не видящий дальше своего носа. Таким болванам отдавать власть — вредно. А я люблю и ценю большинство моих подданных.
Быть благочестивым в произносимых словах труднее, чем быть благочестивым в том, что касается золота и серебра, а быть равнодушным к власти труднее, чем быть равнодушным к золоту и серебру, потому что люди готовы отдать их в стремлении к власти.