Шрамы лишь напоминают о ранах, давно заживших. А как же те раны, которых не видно? Что остается на память, если пострадала душа?
И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.
Она тяжело вздохнула, взглянув на раны, покрывающие ее тело: ссадины, порезы и синяки, за такое короткое время они стали неотъемлемой частью ее самой. Глаза вновь наполнились слезами и горячие дорожки пробежались по щекам, орошая раны на руках. Однако боли она не почувствовала, то ли оттого, что давно привыкла к таковой, а может дело в том, что все эти раны, на самом деле, покрывали не физическое, а астральное тело, ее душу.
И следующая слеза больно обожгла грудь.
Je suis la plaie et le couteau!
Je suis le soufflet et la joue!
Je suis les membres et la roue,
Et la victime et le bourreau!
Je suis de mon coeur le vampire,
— Un de ces grands abandonnés
Au rire éternel condamnés
Et qui ne peuvent plus sourire!
Раны
Поздно или рано
В памяти утонут –
Всё уйдёт, как в омут,
Ляжет серым камнем
Глубоко на дно…
Через рваные раны души идет свет. — тени уходят, когда свет со всех сторон.
Я хочу запомнить, как падает снег,
Медленнее обычного падает снег,
Как душа по комнате бродит обнаженной.
Cлайд с цитатой