О, еще одна,
Пьяная пляшет, правая грудь видна.
Платье от «Прада», правда, под платьем дерьмо,
А ведь наверняка студентка МГИМО.
О, еще одна,
Пьяная пляшет, правая грудь видна.
Платье от «Прада», правда, под платьем дерьмо,
А ведь наверняка студентка МГИМО.
Когда меня не станет и опустеет зал,
Чернильными листами на устах я все сказал:
Что будет дальше с нами, кто здесь смотрящий.
Клеем стихи как оригами и кидаем в ящик.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.