Metal Gear Rising: Revengeance

Может, лучше арестовать? Но то, как он убил остальных... Прошу, Господи, не дай мне умереть так же... Всё, что угодно — только не эти мучения. Это несправедливо! У меня семья! Я не просил такой жизни! Я видел смерть жены и сына... Эти воспоминания — всё, что у меня осталось. Я не знал, на что подписывался! Чёртова мина оторвала мне ноги. Мне нужна работа! Я почти накопил денег, чтобы отправить маму в Штаты... Мы наконец попали сюда — ради этого?! Как я до такого опустился, что сражаюсь за этих... За что я вообще сражаюсь?

0.00

Другие цитаты по теме

— Мистраль, докладывай! Твои жизненные показатели падают!

— Я проиграла... Так вот, что они чувствовали...

— Что? Подожди! Нет! Держись!

— Смерть за правое дело... Прости... Он был слишком...

— Мне не нужны извинения! Мне нужна ты — живая!

— Но я знаю... ты никогда не падёшь...

— Что? О чём ты говоришь?

— Je t`aime... de tout mon coeur.

— «Je t`aime»? Мистраль, ты никогда...

— Она не с тобой разговаривает, идиот!

— Ты! Ты убил её! *** твою мать! Убийца!

— Кто бы говорил. Всё кончено, Долзаев. Сдавайся.

— Ха-ха-ха! Ах ты, тупой сукин сын!

— И что это значит?

— Зачем мне сдаваться? Мы именно там, где мне было нужно.

— Дерьмо... Чёрт!

— Построенный на деньги России, чтобы приносить деньги России. Это завод не для абхазцев — это их тюрьма! Но теперь они будут свободны!

— Райден, что происходит?!

— Безумный ублюдок подорвал себя...

— Я вижу. Пора вытаскивать тебя оттуда. Мы посылаем вертолёт. Обезопась место приземления.

Нас в набитых трамваях болтает,

Нас мотает одна маета,

Нас метро, то и дело, глотает,

Выпуская из дымного рта.

В шумных улицах, в белом порханьи

Люди ходим мы рядом с людьми,

Перемешаны наши дыханья,

Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.

Из карманов мы курево тянем,

Популярные песни мычим,

Задевая друг друга локтями,

Извиняемся или молчим.

По Садовым, Лебяжьим и Трубным

Каждый вроде отдельным путём,

Мы не узнанные друг другом,

Задевая друг друга идём.

Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.

Юность была из чёрно-белых полос,

Я, вот только белых не вспомнил.

Мы привязались друг к другу, мы нужны друг другу – два случайных одиночества.

В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.

— Я не забуду тебя, даже когда мне стукнет сто.

— А по мне сколько стукнет?

После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.

Так речной человек вновь не получил ответа на главный вопрос своей жизни. Он, строго говоря, вообще ничего в ней не понял. И впоследствии умер.

С утра работа. Вечером диван и выключенный черный телевизор.