Хардли Хавелок. Ренегат

Так или иначе, это все ложь. Вранье — все, что мы видим и слышим. Нас нагло программируют, чтобы мы верили в то, чего в действительности нет. Благодаря эффективному внушению нами манипулируют, и мы не можем позволить себе стать их марионетками.

0.00

Другие цитаты по теме

Обманом можно назвать, что угодно. Все, во что мы верим, видим и не видим, потому что не все доступно нашему зрению и пониманию.

— Пропаганда стала мощным оружием воздействия на умы. – самоуверенно утверждает Тринадцать номер 2. — Они умело создают образ врага. Затем разжигают и поддерживают чувство ненависти к вымышленному противнику. Они хотят, чтобы мы стали беспрецедентно жестокими и бесчеловечными воинами. Они превращают нас в убийц.

Когда есть те, кто хочет быть обманут, всегда найдутся те, кто будет обманывать.

Иной бедняга, которого вздернули на виселицу, за всю жизнь не сделал столько зла, сколько эти разносчики лжи, мастера клеветы и губители добрых имен.

— Я просто слушала.

— Её ложь? Все нормально. Она всегда так поступает с хорошими людьми — дезориентирует, заставляет в ней нуждаться, а потом забирает то, что ей нужно и выбрасывает, как мусор.

— Она постоянно думает о тебе, почему ты оставил ее в живых. Слушает запись твоего звонка в службу спасения в тот день снова и снова.

— Ты должна быть очень осторожной, поверь, говорю из своего опыта, Харли Сантос — самовлюбленная психопатка и убийца. И все же, она заставила меня сходить по ней с ума, а тебя сопереживать ей. В этом ее сила. Но вместе, мы сможем использовать это манипулирование, забраться в ее голову, также, как она и заставить сомневаться в собственном здравомыслии. А потом сможем быть свободны.

— Помнишь, я говорил, что съем тебя последним?... Я соврал.

Я всегда считала, что врать нехорошо, но для пользы дела вполне можно сообщить неправду.

В тонком искусстве обмана и продвижения вверх знание есть отличительный признак мастерства.

Целенаправленное внушение, тщательная обработка каждого человека — единственный способ спастись.

Осознав, что подступает наивысшая минута, Баудолино отважился на дело, которое – как всегда, из самолучших помыслов – состояло в очередном обмане.