Я не люблю претензий на превосходство, в которое не верю.
Я — парень что надо; я — парень что надо!
Я не люблю претензий на превосходство, в которое не верю.
Я верю ему как глупая. Так же как верю и в любовь испанца, и в то, что шпроты были золотыми.
Я ему верю. Верю даже тогда, когда он называет меня ее именем, видит, вместо моего, ее лицо. Он прикасается — нет, не ко мне, а к тому что потерял.
Знаешь, мне кажется, он напрасно бил этих людей. Застрелить — еще куда ни шло, но бить — это так прозаично, и потом, он ведь не железный герцог.
Надо ли определять для себя, что такое Бог? Я считаю, не надо. С меня хватает сознания того, что в нас живет инстинктивная тяга к совершенству, которую, надеюсь мы будем ощущать и на смертном одре; какое-то чувство чести, запрещающее опускать руки и отчаиваться. Вот и все, что у меня есть, но, пожалуй, мне большего и не нужно.
— Рай... Знаешь, если бы это был рай, я был бы, вероятно, счастлив...
— Мне нравится, как тонко ты намекнул на то, что умираешь.
— Я вообще-то не верю в Жемчужные ворота. А что ты думаешь, Дэйви?
— Не знаю. Я хочу во что-нибудь верить. Боже, как я этого хочу.