Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда...
Я любил и ненавидел,
Но теперь душа пуста.
Все исчезло, не оставив и следа
И не знает боли в груди осколок льда...
Ночь унесла тяжелые тучи,
Но дни горьким сумраком полны.
Мы расстаёмся, так будет лучше —
Вдвоём нам не выбраться из тьмы...
Недаром ведь столько твердили,
Что в бездну нельзя залипать — станешь ей сам.
Потому не смотри мне в глаза.
Я понимаю, что значит пустота. Мне начинает казаться, что её невозможно ничем заполнить в принципе. Мои психотерапевтические сеансы научили меня одному: эти бреши в жизни навсегда. Нужно научиться расти, обволакивая их, подобно растениям, обвивающим стеблями бетонные строения. Эти бреши формируют человека как личность. Теперь я это знаю, но не говорю об этом вслух, во всяком случае сейчас.
Нас история в жизни ничему не научит.
Мир зашел за грань риска,
Смерть возьмет завтра лучших!
— Ну, а вдруг? Представим, что стакан наполовину полон.
— Наполовину полный стакан бывает только в конце пьянки, когда все напились в зюзю. А в самом начале, в коем мы сейчас находимся, он либо еще цел, либо уже пуст, — заметила я.
Я о ней мечтал всю жизнь
Наконец мои желанья сбылись
Вот она. Вот она!
Вся блестит и манит взгляд
На такой не грех отправиться в ад
Вот она. Вот она!