Твой неприкрытый цинизм восхищает своим постоянством.
Когда мужчина влюблен, он сразу взбирается на пьедестал из Десяти заповедей и стоит на нем, подбоченившись. А когда влюблена женщина, до всех этих «можно» и «нельзя» ей нет никакого дела.
Твой неприкрытый цинизм восхищает своим постоянством.
Когда мужчина влюблен, он сразу взбирается на пьедестал из Десяти заповедей и стоит на нем, подбоченившись. А когда влюблена женщина, до всех этих «можно» и «нельзя» ей нет никакого дела.
Некоторые делают из говна конфетку. Я эту конфетку разворачиваю и показываю окружающим ее содержимое.
— Ты хочешь влюбиться без ума в девушку и жениться на ней?
— Не-а, я хочу пить, курить, ругаться матом и сдохнуть в одиночестве на свалке.
Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу — самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.
Я слишком идеализировал чувства людей, они все казались мне искренними. Осознание обратного пришло по ходу жизни и в итоге сделало из меня двукратного мирового чемпиона по цинизму, не верящего в извинения и обещания «больше уже никогда».
– Я не снимаю девушек из мира fashion. Мне это неинтересно. Моя специализация – мелкие животные, погибшие насильственной смертью.
– Мелкие животные?..
– Суслики, сурки, крысы, которые попали под разделочный нож, кошки, которые попали под асфальтоукладчик… – меня несет. – Кончина птиц в линиях высоковольтных передач – вообще отдельный повод для фотосессии…
– И что потом?
– А что – потом?
– Что потом вы делаете со снимками?
– Дарю хорошеньким девушкам на День святого Валентина.
Это люди, кажущиеся нам наивными, намного более чувствительны к этому миру. Нам бы, циникам, учиться у них смотреть на мир непредвзятым взглядом ребёнка, воспринимать его интуитивно-честно, не боясь повторится в своих идеях, а мы смеёмся над банальностью слов, слепые и потерявшие что-то важное.