Твой неприкрытый цинизм восхищает своим постоянством.
Цинизм ненавижу за его общедоступность.
Твой неприкрытый цинизм восхищает своим постоянством.
— Роуз, мне очень жаль. Я ненавидел себя целых 2 месяца...
— Я ненавижу себя всю жизнь, так что от меня сочувствий не жди!
Парти — это замаскированный социальный ринг, микроколизей, куда люди приходят как бы отдохнуть и расслабиться, на деле же каждый прячет под одеждой гладиаторское снаряжение. Всякий приносит с собой свои мутные расчеты и весь вечер танцует под их дудку, а вовсе не под «другой барабан», как старательно объясняет в разговоре. И вот, после тысячи как бы случайных движений, в причудливо освещенном аквариуме, эти пестрые гады оказываются сплетены друг с другом строго надлежащим для взаимного поедания и осеменения образом. То, что выглядит для наивного наблюдателя увеселением, является на деле ни на миг не прекращающейся борьбой за существование, смешанной с социальным ритуалом.
Когда мужчина влюблен, он сразу взбирается на пьедестал из Десяти заповедей и стоит на нем, подбоченившись. А когда влюблена женщина, до всех этих «можно» и «нельзя» ей нет никакого дела.
Некоторые делают из говна конфетку. Я эту конфетку разворачиваю и показываю окружающим ее содержимое.
— Ты хочешь влюбиться без ума в девушку и жениться на ней?
— Не-а, я хочу пить, курить, ругаться матом и сдохнуть в одиночестве на свалке.
Они оба разыгрывали из себя крутых циников, независимых одиночек, которым никто не нужен, и, чтобы не выбиваться из образа, не позволяли себе проявлять нежность друг к другу — самую обыкновенную нежность, в которой и он, и она так отчаянно нуждались.