Мое несчастье останется только моим, и я ни с кем не смогу им поделиться. Поэтому кто угодно может без тени угрызения совести игнорировать меня. А мне не позволено даже протестовать.
Хочешь что-то получить — будь готов заплатить за это.
Мое несчастье останется только моим, и я ни с кем не смогу им поделиться. Поэтому кто угодно может без тени угрызения совести игнорировать меня. А мне не позволено даже протестовать.
Ведь лучше всего понимает, что такое свет, не электрик, не фотограф, не художник, а слепой, потерявший зрение в зрелом возрасте.
Чем пройти мимо, отвернувшись, гораздо лучше посмотреть правде в глаза и привыкнуть к своему положению раз и навсегда. Если сам перестанешь обращать внимание, другие начнут поступать так же. Это несомненно.
Косметика... изготовление лица... оно, естественно, представляет собой отрицание настоящего лица. Отважное усилие — изменив выражение лица, постараться хоть на шаг приблизиться к чужому человеку. Но когда косметика приносит ожидаемый эффект... могут ли женщины не испытывать тогда ревность к этой косметике? почему даже самая ревнивая женщина никак не реагирует на чужого человека, захватившего ее лицо?
Если облачение тела в одежды знаменует прогресс цивилизации, то вряд ли можно быть гарантированным от того, что в будущем маска не станет самой обыденной вещью.
То, что мы называем красотой, может быть, и есть сила чувства протеста, восстающего против разрушения.