Не думаю, что могу повлиять хоть на кого-то, кроме себя самой.
Довольно трудно ответить на вопрос, что или кто именно тебя вдохновляет, иногда идеи приходят ниоткуда. Я исхожу из того, что в одной точке должны сойтись две линии — то, что нравится тебе, и то, что нравится твоим поклонникам. А если говорить об академической музыке, то я очень люблю Чайковского. Возможно, это как-то влияет на мои мелодии.
Я странная, сумасшедшая, образованная, дикая, мягкая, замкнутая, бережливая, скучная, романтичная, эгоистичная, горделивая, жестокая, мрачная, милая, а самое главное — я наконец разобралась с этим интервью.
Проблема в нас самих. Мы думаем, что не заслуживаем лучшего... Может быть, нам лучше прожить жизнь, не ожидая, что за поворотом нас ждем что-то хорошее. Может, тогда бы у нас и было все хорошо, если бы мы ожидали худшего.
На одном из мероприятий мне показали отрывки из ранних картин, где я играла. Все, что я видела — красивую молодую женщину, которая в то время заботилась о том, что она слишком толстая и ее нос слишком большой. Я как будто обращалась к юной себе: «Просто расслабься, получай удовольствие, и все будет отлично!».
Тысячу раз мне хотелось сжать его руку, и тысячу раз я удерживала свой порыв. Я пребывала в смятении — мне хотелось сказать, что я его люблю, но не знала, как начать..
Я всегда считал себя счастливым человеком, хотя бы потому, что я нашел подходящую для себя политическую теорию, попал в водоворот кубинского политического кризиса и открыл для себя марксизм. Все это — как заблудиться в лесу и вдруг найти карту.
Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.
Я — националист. Шовинист бы сказал, что мой русский народ самый лучший из всех других. А я как патриот утверждаю: русский народ не хуже других. Но я горжусь, что я русский.
Cлайд с цитатой