— Стыда у тебя нет!
— Свой стыд я сам выпью, ни с кем его не разделю, если так случится, но заслуга тоже моя будет. Заслугу не утаить, всплывет она как масло на поверхность.
— Стыда у тебя нет!
— Свой стыд я сам выпью, ни с кем его не разделю, если так случится, но заслуга тоже моя будет. Заслугу не утаить, всплывет она как масло на поверхность.
— Пан наместник, это пан Чешинога.
— Подбейпята!
— Герб «Сорви-портки».
— «Сорви-шапка».
— Из Псиных Кишок.
— Мышьих Кишок!
— Мышьи Кишки или Псиные, знаю одно точно — жить бы там не хотел. И сидеть неудобно и выйти неприлично.
— Зачем пану нас всех четверых на верную смерть и муки обрекать?
— Почему четверых?
— Если кто из вас пойдет — пойду и я. Но пусть моя кровь, тогда, падет на ваши головы.
— Пан Михал, ты меньше синицы, зернышком наешься, наперстком напьешься, а меня, слава Богу, не курица лапой из песка выгребла, а женщина родила.
— Есть тут у меня фляжка, ну раз меня курица из песка выгребла, то я думаю, что горилка такой мелкой особы тебе не понравится.
Счастье наше, дружок, как вода в бредне: тянешь — надулось, а вытащишь — ничего нету.
Осень – как горячий ужин, когда с аппетитом съедается все, на что утром спросонок и смотреть не хотелось. И мир ее вступал в лучшую свою пору, как раз когда пришло время покинуть его.
Мой папа говорил, что никогда не надо сравнивать людей, ведь каждый человек ни на кого не похож, главное — найти непохожесть, лучше всего подходящую именно тебе.