Джордж Клуни

Другие цитаты по теме

Жизнь ты прожил в безделье, не зная о скорби людей,

Завершенья дела твои ждут до скончания дней.

Каждый час твоей жизни приближает начало конца,

Но по жизни влачишься, не видя достойного в ней.

Ты лисою петляешь меж сильными мира сего,

Ты собачину жрешь — и не знаешь добычи вкусней.

Там, где скатерть насильник расстелет, ты кошкою ждешь,

Не узнать насыщенья натуре собачьей твоей.

Нет ужаснее кары тебе, если съеден твой хлеб;

С благодетелем трапезу делишь ты — мясо свиней!

В серебре ты находишь лишь пользу для собственных дел,

Но от дел твоих черных и золото станет черней!

Сладострастным павлином взираешь на мир, но, увы,

Под лучами красавицы грязь твоя станет видней.

Дорогими одеждами красишь ты тело свое,

Но бесплодны старанья, чтоб черное стало красней…

…Слушай, воин-султан! Ты, как знамя, над царством паришь,

Но в сраженье жестоком попробуй врагов одолей!

Запылился твой меч, бесполезного ношею стал;

Быть покорным судьбе не пристало владыке царей.

Меч твой жадным серпом не рубил у неверных голов,

Твоя палица ждет, чтобы час ее пробил скорей.

Превосходно ты правишь страною, подвластной тебе:

Тот над миром взойдет, кто тебя славословит сильней.

Прояви доброту к бесприютным сиротам своим -

Сделай жемчуг из слез — не найти жемчугов солоней.

Твой слуга, что глупее ослицы, — безверия сын,

Сжалось сердце народа, ведь бремени нет тяжелей.

Он способен лишь хворост подбрасывать в жадный огонь,

Пламенеет костер — неминуема гибель людей!

Твой наместник безмозглый отмечен вниманьем твоим,

В ад пойдете вы вместе, и муки не будет страшней.

Ты позорное дело вершишь, попирая народ,

В той стране, где живешь, не найти безопасных путей;

Если сам не боишься, не страшен насильнику ты,

И тебе ль проливать на страну правосудья елей?!

Ты охотник, о визир, загнавший добычу в степи,

Фараон, ты гордишься богатством своим, как Корей{*}.

Хлеб у бедных отняв, как собака, ты злобно рычишь,

Не напиться тебе, хоть до дна весь источник испей.

Для волов твоих носят зерно и солому в твой дом,

Обобрав бедняков, твои слуги: бери и владей.

Деспотия твоя — над страной вредоносная пыль;

Нужен дождь, чтоб прибить эту пыль, но не стало дождей.

Визир злой! Чтоб у шаха в диване вопросы решать,

Ум и хитрость важны, и тебя не встречал я умней.

Не видала страна еще в бедности худшего дня,

Ты дрожишь за богатство свое, ты скупого скупей.

Стал змеею в руках твоих ловких покорный калам,

Сам погибнешь от яда чернил — порождения змей!

Вьется черной змеею в диване твоя голова,

И рассыпался в страхе народ, словно стая мышей.

Ты безверия сын и безверие — вера твоя,

Делать подлость тайком — то не казня хитрость, — хитрей!

Не утешится сердце несчастного словом твоим,

Коль жена у соседа, не жить в безопасности ей.

И такую газель никогда не напишет Сайфи,

Чтоб звучала мелодией славы жестокой твоей.

— То, что совершает один человек, вы называете преступлением, — возразил Краггаш, — а то, что совершают многие, вы называете правительством. Лично я разницы не улавливаю, а потому отказываюсь ею руководствоваться.

Подсознание действительно обладает всеми признаками божественности, но при этом оно готово нас слушать. Ведь мы — самое дорогое, что у него есть, и оно верит нам как самому себе. Если человек изо дня в день будет думать, что он больной — он заболеет: подсознание воспримет его страх как команду к действию. То же самое с народом: если правительство изо дня в день будет доказывать людям, что они — высшая раса, они в это поверят — и чихать им на факты!

Деспотизм не может существовать в стране до тех пор, пока не уничтожена свобода прессы, подобно тому как ночь не может надвинуться, пока солнце не зашло.

— И не нужно называть их [жертв] невинными.

— Но они были невинными!

— А что, если следующей будет проститутка? Или пьяная женщина в короткой юбке, идущая домой поздней ночью? Будут ли они менее невинными, менее достойными, а, значит, виновными? Для прессы все, без исключения, женщины — либо ангелы, либо блудницы. Не будем их поощрять.

Законы природы достойны восхищения, но действие их стоит жизни многим насекомым, равно как действия правительств — многим людям.

— Теперь его [Наполеона] ждет бесславный конец, а Франция потеряет все свои завоевания... И столько жизней... Столько людей погибнет со всех сторон.

— Да когда правителям было дело до наших жизней? Простые люди, вроде нас, для них — ничто, мусор. Поэтому мы сами должны позаботиться о себе, если хотим выжить и остаться на свободе.

Наше обновленное правительство по-прежнему будет работать, как разделочный цех мясокомбината (окорока — для ВПК, для культуры — потроха, полицаям — ножки, а студентам — вошки). Его вполне можно было бы перевести в Лондон, поближе к настоящей экономике и настоящим финансам...

Для того чтобы продавать свой материал, журналисту полагается быть всё круче и всё резче, всё острее, всё левее или правее, краснее или чернее. Можно продать только голую сиську. Поэтому цветёт жёлтая пресса…

Многие в пивной тоже читали газеты, и никто не проявлял ни малейших признаков отвращения. Это была их ежедневная духовная пища, привычная, как пиво.