— Как же, у вас семья? А вы ещё говорите и любовница?
— Да! Я из казаков!
— Как же, у вас семья? А вы ещё говорите и любовница?
— Да! Я из казаков!
— Говорю же, я шел от любовницы.
— Так почему же ушел до рассвета?
— Настоящая любовь длится до утра.
Не так уж трудно найти любовницу и сохранить друга; куда труднее сохранить любовницу и найти друга.
И он галантно провозгласил тост:
— За наших жен и любовниц! — воскликнул он. — Пусть они никогда не встречаются.
— Ты это что?
— Ничего!
— Ты это куда?
— Туда!
— Это куда это туда? Это куда это туда?
— Ударить хочешь? Ударь — лишних три года получишь!
— Вера! Верочка, сядь! Сядь, я умоляю тебя! Давай сядем вместе. Ну сядь, сядь, сядь же ты скотина...
— Ну!!!
— Прости — вырвалось.
— Во-первых, ты считаешь, что наше государство такое глупое...
— Но-но-но! Я там этого не писала!
— Я тебе сейчас прочту курс экономики, чтобы ты не бегала и не смешила прокурора! И прокурор твой, и все, кто всерьёз занимается экономикой, прекрасно знают, что воруют! Больше того, какой-то процент... кажется, пятнадцать процентов государственного бюджета отводится специально под воровство.
— Вы давно здесь сидите, гражданочка?
— Нет, я недавно. А вот сколько вам «сидеть» придётся — я не знаю.
Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.