— Господи, что делают эти люди?
— Они рушат идолов, которых сами создали себе.
— Зачем?
— Затем, чтобы создавать других и снова их разрушать...
— Господи, что делают эти люди?
— Они рушат идолов, которых сами создали себе.
— Зачем?
— Затем, чтобы создавать других и снова их разрушать...
— Тиль, мы столько лет сражались! Целую жизнь! Теперь мы победили и снова куда-то идём...
— Мы идём туда, где ещё нет свободы.
— Значит снова кровь и смерть?
— Да, кровь и смерть.
— Ещё одна жизнь, а может быть две или три, десять или сто. До каких пор?
— Пока человек, рождённый женщиной, не будет свободен везде и всюду.
— Этот день не наступит никогда.
— Значит, мы будем скитаться вечно!
— А ты боишься Бога?
— Нет. А ты?
— А я боюсь...
— Почему?
— Не знаю.
— Я, вообще-то, тоже боюсь, но всё время забываю об этом.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.